Не надо боли - Лина Коваль Страница 31

— Скажешь тоже, — шутливо закатываю глаза.

— И живот плоский. Ты вообще ничего не ешь, да?

— У меня… хороший метаболизм.

— Все вы так говорите, а потом оказывается, что едите только по средам.

— Эмилия-я-я, с днюхой, — тянет Сема, по-хозяйски приобнимая меня за талию. — А музыку можно врубить? Давид Андреевич нас не задержит?..

— Тебя, Черепанов? — смеюсь, отстраняясь. — Вряд ли. Можешь врубать свою музыку!..

Отвернувшись от гостей, рассматриваю отца, который задумчиво курит в кресле на террасе у дома. Мой личный праздник навсегда граничит с самым большим горем папы.

В этот день умерла моя мама.

Когда до террасы доносится громкий бит, отец смотрит на меня не очень довольно и тушит сигарету. Я лишь развожу руками и тянусь к бокалу с легким игристым вином. Запиваю ком в горле.

Мы веселимся.

Ребята поздравляют, отпускают не очень уместные шуточки, много говорят о сексе, о котором, думаю, половина еще не знает. По крайней мере, не так, как они об этом мечтают.

Я чувствую себя немного нелепо.

Мой наряд, профессиональный макияж и высокий гладкий хвост — все это для одного конкретного человека, который, кажется, не приедет.

С тех пор как Ренат покинул нашу квартиру в тот самый вечер, мы больше не встречались.

Вещи мне вернул их с отцом коллега, и он же рассказал, что за геройство при освобождении заложников Аскеров получил выговор. Руководство Управления планировало штурм, но в последний момент Ренат решил начать переговоры.

Это могло стоить человеческих жизней.

И было со всех сторон глупо… Даже странно, потому что подполковник точно неглуп.

— Потанцуем, Эмми? — Сема снова приобнимает сзади.

— Черепанов, убери свои черенки, — скидываю наглые руки с живота. — Ты одурел сегодня? Где твоя девушка?

— А мы расстались.

— Вот как?

— Ага.

— Из-за чего?

— А я люблю другую, — снова меня обнимает.

— Идиот, — смеюсь заливисто. — Ты когда успел так напиться?

— Да не пьяный я! — психует.

С улицы слышится звук подъезжающего автомобиля, и я, неуклюже передвигаясь на каблуках по газону, иду к калитке. Тороплюсь.

— Ого, — чувствую, как кровь приливает к лицу, а в груди что-то рвется. — Сам Ренат Булатович пожаловал.

Прислонившись плечом к металлическому столбу, наблюдаю, как Аскеров выходит из машины и снимает серый пиджак. Небрежно отбрасывает его на заднее сиденье и идет прямо на меня.

— Привет. С днем рождения, — спокойно произносит, не проявляя никакого интереса ни к моему наряду, ни к оголенному животу, ни к ногам.

Я изображаю наигранную веселость и щурюсь от вечернего летнего солнца, бьющего по глазам.

— А где подарок? — спрашиваю обиженно.

Он убирает руки в карманы брюк и смотрит куда-то за мое плечо, а я считаю пуговицы на его черной рубашке. Их восемь.

— Ты сказала, что я могу прийти без подарка, — спокойно напоминает Ренат, переведя вкрадчивый взгляд на меня и сощурившись.

— Так все говорят, когда приглашают. Это дежурная фраза. Не более…

— А-а-а… Ренат, — перебивает меня отец и небрежно отодвигает. — Привет, друг. Спасибо, что приехал.

— Привет, Давид.

Мужчины обмениваются крепким рукопожатием.

Я не знаю, как себя вести и где спрятаться, потому что разочарование вот-вот меня убьет. Насмерть. Развернувшись на каблуках, бегу к дому. Там скидываю туфли и зажигаю свет в ванной комнате.