Не надо боли - Лина Коваль Страница 32

Долго привожу себя в чувство холодной водой, а затем, окончательно успокоившись, обхожу дом с обратной стороны и, едва услышав мужские голоса на террасе, останавливаюсь.

— Прости, что пригласил в такой день, друг. У нас тут утренник, но я ведь вернулся только на сутки. Дочь поздравить. И… Марину мою помянуть. Выпьешь со мной?..

— Я сегодня пас. Жду важного звонка. Поздравляю, Давид, — довольно сухо произносит Аскеров. — Долгих лет жизни Эмилии.

Я безвольно прижимаюсь к прохладной стене и борюсь с хлынувшими в кровь чувствами.

Он так холодно произнес мое имя.

Так… отстраненно.

Ренат действительно не собирался приезжать на праздник и искать со мной встречи. Во рту горчит, но я продолжаю изводить себя и подслушивать. Судя по тому, как посуда гремит о стеклянный стол, отец выпивает.

Следом слышится его голос:

— Да… Девятнадцать лет. Вся жизнь впереди… Марине было столько же, когда она…

— Эмилия на нее похожа? — спрашивает Аскеров настолько безжизненным тоном, что сомнений нет — это просто вежливость. Не более.

— Одно лицо. Такая же красавица. Только характеры разные. Они как день и ночь. Марина была женственной, мягкой, каждого шороха боялась. Эмилька же бесстрашная. Да и пацанка она, полный дом парней. Сам видишь.

— Ну это как раз вполне очевидно, — тихо замечает Ренат. — Женщине нужна женщина. Или влюбленный в нее мужчина. А Эмилия еще молода. И вообще, может, зря ты больше не женился?

— Может, и зря… Вот только кроме Марины видеть в своем доме никого не хотел. Тошно было. Все какие-то недоделанные: руки не те, губы, сиськи… Да что я тебе рассказываю. Ты ведь и сам понимаешь…

— Нет. Ты меня с собой не сравнивай, — усмехается Аскеров.

— У тебя ведь…

— Не знаю, о чем ты, — чуть резче отвечает. — Лучше расскажи, что там у тебя в Сибири? Долго еще?

— Ты ведь знаешь наши порядки, Ренат. Сейчас сказали до осени, но разработчики жалуются: Минобороны не могут обеспечить их всем необходимым. По химсоставу нового оружия мы уже приблизились к корейцам, но аппарату управления и этого мало. Они хотят поиметь весь мир, поэтому, думаю, все затянется минимум до весны.

— Понял. И как там?.. Жить можно?

— Служба есть служба. Работа ведется в старых советских бункерах, построенных еще в тридцатых годах. Связи с миром там нет. В пересменку попроще. Городок небольшой, есть чем заняться. Да и сибирячки красивые, заразы.

Я закатываю глаза, не собираясь это слушать. Ничего омерзительнее, чем занимающийся сексом с сибирячками отец, и придумать нельзя.

Напялив туфли, ровной походкой проплываю мимо террасы.

— За гостями своими следи! — грубовато кричит отец.

Останавливаюсь.

— Чтобы никаких инцидентов.

— Ла-адно, — тяну, кружась на месте и замечая на себе тяжелый взгляд серых глаз.

Аскеров прищуривается и поигрывает челюстью. На расстоянии делает так, что мое тело будто кипятком обдает. В груди тесно, и проблема не в узком топе…

Я никогда не общалась со взрослыми мужчинами, но чисто инстинктивно быстро принимаю решение.

Зайдя в беседку, хватаю свой бокал и жадно пью шампанское, а потом упрямо тяну за руку Семена.

— Эмми, ты че творишь?.. — ржет он, поднимаясь с мягкого дивана.

— Черепанов. Заткнись и потанцуй со мной…

Глава 16. Ренат

20:55. Дача Литвиновых, Подмосковье.

«Знание — сила». Эта выдержка из «Левиафана» Гоббса, опубликованного еще в середине семнадцатого века, прекрасно объясняет, почему работа нашего Управления имеет особый, сакральный смысл и приоритетный статус.