Тени прошлого - Джорджетт Хейер Страница 32

— Отец говорил, что у него появились деньги. Больше я ничего не знаю, монсеньор. Я вам не стал бы лгать.

Тонкие губы сардонически искривились.

— Ну, хорошо. А почему Леон так мало похож на тебя лицом и фигурой?

Боннар потер лоб. В глазах у него было недоумение.

— Не знаю, монсеньор. Я и сам часто удивлялся. В младенчестве он был слабым ребенком, и его всячески баловали. А меня заставляли работать на скотном дворе. Мать ни во что меня не ставила – все Леон да Леон. Леона надо научить грамоте, а я, старший, должен смотреть за свиньями. Всегда он был дохлым нахалом, настоящим змеенышем…

Эвон постучал белым пальцем по крышке табакерки.

— Давай не будем морочить друг другу голову, дружок. Никакого Леона не было – была Леони. Как ты это объяснишь?

Жан съежился.

— А, да, монсеньор, вы правы. Но я старался сделать как лучше. Здесь в таверне девушке было не место – вот мы и одели ее мальчиком. Работы ей хватало. Жена – вы же понимаете, милорд, что такое женщины, – ревновала к ней. И не хотела, чтобы здесь была девушка. Уверяю вас, если парень… девушка… наговаривает на нас, это все неправда. Я мог выгнать его на улицу – я не был обязан его содержать. Но я позволил ему жить с нами, одевал его, кормил, и, если он говорит, что с ним плохо обращались, это – враки. Он наглый мальчишка и злющий при этом. Меня нельзя винить за то, что я скрывал его пол, монсеньор. Я это сделал для его же добра – клянусь! И ему это нравилось. Он ни разу не сказал, что хочет быть девочкой.

— Да он, наверно, забыл, как быть девочкой, – сухо сказал Эвон. – Семь лет в мужском платье… Взгляни-ка… – Он вынул из кармана луидор. – Может, это освежит твою память. Что ты знаешь о Леоне?

Жан смотрел на него с недоумением.

— Я вас не понимаю, монсеньор. Что я о нем знаю?

Эвон наклонился вперед, и в его голосе прозвучала нотка угрозы.

— Не советую притворяться, что ничего не знаешь, Боннар. Я человек с обширными связями.

У Жана задрожали колени.

— Монсеньор, но я в самом деле вас не понимаю. Я не могу сказать вам того, чего не знаю. А что – с Леоном что-то не в порядке?

— Тебе не приходило в голову, что он, например, не был родным сыном твоих родителей?

Боннар изумленно вытаращил глаза.

— Не был родным сыном – как это может быть, монсеньор? Но ведь…

Эвон отклонился назад.

— Сен-Вир – это имя тебе что-нибудь говорит?

— Сен-Вир… Сен-Вир… нет. Хотя где-то я его слышал. Нет, не помню. – Он безнадежно покачал головой. – Может быть, я слышал это имя от отца, но я не помню.

— Жаль. А когда твои родители умерли, от них не осталось документа относительно Леона?

— Если такой документ и остался, я его никогда не видел. Там были старые счета и письма, но я не умею читать, монсеньор. Однако они у меня сохранились. – Он посмотрел на луидор и облизал губы. – Хотите, я вам их покажу. Они хранятся вот в этом сундуке.

Эвон кивнул:

— Давай все, что у тебя есть.

Боннар открыл сундук и, порывшись в нем немного, вытащил связку бумаг, которую и принес герцогу. Тот быстро их просмотрел. Большей частью они, как и сказал Боннар, были счетами за сельскую продукцию, и среди них было два-три письма. Но на дне связки было письмо, адресованное Жану Боннару, живущему в поместье графа де Сен-Вира в Шампани. Это было всего лишь письмо от знакомого, и в нем не было ничего важного, кроме адреса. Герцог показал его Жану.