Бывшие. Врачебная ошибка - Дина Павлова Страница 32

— Почему ты ее защищаешь? Вы подруги?

— Нет, – мотает головой, – Но одно дело, когда речь идет о сплетнях и склоках, а другое – о реальном преступлении. И то, в чем ты ее обвиняешь…

— Я еще не обвиняю. Подозреваю – да. И я подозреваю всех, кому эта ситуация может быть хоть немного выгодна.

Мои слова Марту немного успокаивают. Она сдавленно вздыхает:

— Хорошо, я поговорю аккуратно с другими сотрудниками, может удастся что-то узнать. Но я не думаю что Екатерина Васильевна как-то в этом замешана.

— Реальность иногда оказывается гораздо интереснее любых предположений. – я смотрю на часы. Время уже шесть, а значит, пора домой, – Тебя подвезти?

— Нет, я за рулем.

Она уходит из кабинета, а я сижу в кресле еще несколько минут, абсолютно обессиленный. Сколько я еще задержусь на этой должности? День? Два? Неделю – максимум. Господи…

Ладно, поднимаюсь и иду на выход. По пути мне попадается эта самая Екатерина Васильевна. И ведь не перейдешь на другую сторону улицы, потому что мы, блин, в коридоре!

— Дмитрий Игоревич! – аж бежит ко мне, – Я хотела бы поговорить с вами…

— Говорите, – останавливаюсь, скрещивая руки на груди.

— Я по поводу ситуации с Аистовым. Ужасно, правда? – и в глаза смотрит, заискивает. А у меня огромное желание ей просто двинуть. Тупая курица.

— У меня нет времени это обсуждать, а уж тем более с вами, – я редко разговариваю грубо с подчиненными, но сейчас я не церемонюсь, – Вы недостаточно компетентны и в ваши профессиональные обязанности не входит обсуждение подобных вопросов, – я иду дальше, но Екатерина Васильевна меня обгоняет и буквально заставляет меня остановиться.

— Понимаете, Марта Анатольевна совершила врачебную ошибку, и она…

— А вы откуда знаете кто что совершил и в чем ошибка заключается? – скрещиваю руки на груди. В коридоре никого. Прекрасно. – Расскажите мне, Екатерина Васильевна, откуда у вас такая осведомленность?

Я буквально нависаю над ней, заставляя сжаться в стену.

— Я общаюсь с Аистовыми и делаю все возможное, чтобы им помочь! – пищит, а я реально зверею. Помощница.

— Где вы, а где Аистовы, – рявкаю, – Они с вами в одном поле чай пить не сядут!

Вообще я хотел сказать другой оборот речи, но все-таки я пока что руководитель… Это на нарах выражаться буду.

— Они нуждаются в моей помощи, к тому же… – она собирается что-то еще сказать, но… Но замолкает. То есть есть что-то еще, о чем она едва не проболталась.

— К тому же что?

— Просто… Вы такой. Вы необыкновенный. У вас очень красивые глаза.

Ну все, началось. Я смотрю на эту мадам и понимаю, что мне она не понравится даже во время большой пьянки. Я столько не выпью. Хотя если смотреть беспристрастно, то может кому-то такая женщина в самый раз. Кто ж знает.

— Спасибо. Но у меня нет никакого желания обсуждать с вами мою внешность. Если у вас все, позвольте мне добраться до парковки.

— Подождите! Я знаю что вы по-особенному относитесь к Марте Анатольевне. Но она убийца, понимаете? А ведь женщина не должна ею быть. Женщина – это мать прежде всего! Понимаете? А Марта Анатольевна давала клятву Гиппократа.

Я слушаю эту мадам, и в голове складывается картинка: выгодоприобретатель от ситуации с Аистовым – вот она. Но только при условии, что виновата Марта.

— Она не делала этой операции.