Конгруэнт - Вероника Десмонд Страница 33

Удар. Мое тело вздрагивает, пальцы вцепляются в изголовье кровати до мертвенной белизны.

— Я продолжу бить, пока ты не начнешь считать.

Удар.

На этот раз ремень задевает уже раненую плоть, и я кусаю губу, чтобы не завыть. Он поднимается, стягивает с меня трусики и заставляет встать на четвереньки поперек кровати. Я поворачиваю голову, глядя на лежащую на полу гротескную театральную маску, теперь принадлежащую дьяволу.

Ад пуст, и все дьяволы сюда слетелись.

Он собирается забить меня до смерти?

Холодный пот стекает по моей спине. Сердце бешено бьется в груди, а волна ужаса пронзает мое нутро.

Удар.

В этот раз гораздо сильнее, чем я могу выдержать.

Он хлещет меня ремнем снова и снова, и я готова поспорить, что у меня потекла кровь: я чувствую, как она стекает по бедрам и пачкает белье.

Какая-то часть меня ломается. Единственный звук, который я могу слышать, – это шепот, болезненный и измученный:

— Один…

Он дает мне жалкую передышку, прежде чем снова опускает ремень с большей силой:

— До десяти, милая.

Удар.

— Д-два…

Удар.

— Три…

Удар. Удар. Удар.

Моя голова кружится, на языке появляется металлический привкус. Его холодные пальцы впиваются в мое бедро, продлевая агонию, и ледяной, лишенный чувств голос командует:

— Не смей терять сознание, или я начну заново.

Удар.

— Семь…

Удар.

— Восемь…

Удар.

— Девять…

На последнем я зарываюсь лицом в кровать, обмякая и чувствуя себя опустошенной и в то же время на пределе своих возможностей.

— Скажи! – приказывает он хрипло, и его ладонь скользит по мокрой спине, затем зарывается в волосы, заставляя меня запрокинуть голову. – Скажи это, Изабелла.

— Десять.

У меня нет сил сопротивляться, нет сил говорить или двигаться, поэтому я замираю, пока его пальцы медленно поглаживают мои поврежденные ягодицы и двигаются ниже.

— Ты больна. – Звук его злого, мрачного голоса покрывает мое тело мурашками. Я стону, ненавидя себя за собственную реакцию и слишком ярко ощущая, как он гладит мою киску. – Я могу замучить тебя до смерти, и ты будешь такой же возбужденной?

Длинные пальцы собирают доказательство моего падения, затем не спеша проникают внутрь.

Я сумасшедшая.

У меня гибристофилия?

— Зачем ты влезаешь в мою жизнь?

Я кусаю губы, чтобы не застонать.

— Отвечай.

— Я боюсь… – Мой голос обрывается от резкой вспышки боли, когда ремень ударяет по бедру.

Его тихий голос похож на предсмертную колыбельную из уст палача:

— Чего ты боишься, милая? Это просто игра.

Он нежно проникает в меня одним пальцем, затем вторым и третьим.

Внизу живота нарастает невыносимый жар, и я тихо стону, безуспешно пытаясь сдержать звуки.

— Хочешь кончить, Изабелла?

— Пожалуйста… – умоляю я в бреду. От слез подушка пропиталась влагой. – Пожалуйста…

Нестерпимая боль переплетается с наслаждением, пронзающим позвоночник ударом тока. Я чувствую себя на грани, но он не дает то, что мне нужно. По сравнению с поркой его движения издевательски медленные. Мучительные.

Он тянет меня за волосы, заставляя подняться, теперь я сама насаживаюсь на его пальцы.

— Тебе нравится трахать себя? – Чужое дыхание опаляет мою шею, его язык облизывает шрам от укусов. Господи, я так хочу кончить…– То, что произошло сегодня, даже близко не предел. В моей системе удовлетворение связано с причинением боли, страха и унижения. Меня привлекают чужие страдания.