Бывшие. Любовь, удар, нокаут - Ария Тес Страница 34

«Единственный вариант»

Тимур, 27

Удар, удар, удар.

Я бью по груше со всей своей силы, но этого все равно недостаточно, чтобы погасить огонь, который пожирает меня изнутри.

Мало.

Обычно, когда я ощущаю, что вот-вот взорвусь, а вся та разрушительная сила внутри моей груди распаляется на максимум — так мне становится спокойней. Точнее, не так. Просто энергия кончается, а ведь все знают: чтобы быть очень злым нужно очень много сил…

Сейчас этого мало.

Непозволительно мало, чтобы взять себя в руки…

Я бью по груше и отдаюсь этому полностью, а огонь в груди тише не становится. И мир не затыкается ни на одно гребаное мгновение!

Слышу слова. Разговор с Марь Иванной вышел, как и можно предположить даже кому-то вроде меня — то есть тому, кто звезд с неба никогда в принципе не хватал в плане каких-то академических заслуг, — очень дерьмовым. Рваным, тупым. С горой обвинений, едких фразочек, фирменных шпилек. Генеральша слова не выбирала, осуждала по полной программе, и я знаю. Наверно, имеет право. Хотя… с другой стороны — пошла ты! И внучка твоя туда же пошла!

— Я не знал, что она…

— Ой, кому ты рассказываешь эти сказки. Тебе было удобно не знать, дорогой. Уж я-то это вижу и всегда знала…

Удар. Удар. Удар.

Все, что я скажу, как в дерьмовом сериале о полицейских, будет использовано против меня. Смысл какой? Никакого. Я просто развернулся и молча ушел, чтобы не наделать еще больше глупостей.

ПОШЛА ТЫ! ПОШЛА ТЫ! ПОШЛАТЫПОШЛАПОШЛАПОШЛА!!!

Удар, удар, удар.

— Твою мать!

Обнимаю грушу, тяжело дышу и закрываю глаза. Кроет мощно. Все, что сегодня произошло, но было неосознанно до конца — именно в этот момент придавливает меня со всей своей силы.

Ребенок.

Ты мой папа?

Все эти гребаные слова. Бла-бла-бла! БЛА! И она… проклятая баба. Эти глаза, которые меня до самого дна прочесали, вырвали, что спрятано так далеко, как только можно было спрятать! Сука… как же я тебя за все это дерьмо ненавижу…

— То есть, — внезапно раздается голос Лиды.

Я моментально деревенею. Ощущаю ее взгляд в спину, но не поворачиваюсь.

Только этого не хватало…

— Слушай, Лид… — тихо начинает один из моих агентов, который, наверно, за все годы стал для меня другом — с самого начала ведь со мной.

Никита.

Его зовут Никита. И он знает слишком много, чтобы понимать. Поэтому он пытается остановить ее…

— Я все понимаю, но сейчас вообще не время, чтобы…

— А ты заткнись! — резко отрезает она.

Тонкие шпильки стучат по полу, раздаваясь эхом по всему помещению и, словно пули, возвращаясь в меня. Никогда не думал, что это возможно, но да — это возможно. Ощущать осуждение и гнев в каждом шаге. Даже слышать ее не надо, чтобы понимать: сейчас будет разъеб.

Лида останавливается в самом начале матов за моей спиной, сверлит меня взглядом, ждет, что я повернусь? И я могу, но не стану. Если я сейчас на нее взгляну, она непременно начнет — а это плохо. Лида просто не понимает или не хочет понимать, что иногда ее желания нужно в сторону отодвинуть.

Нет, серьезно.

Она не тупая, но она этого не понимает. Когда Лида чего-то хочет: вынь да положь, и не ебет вообще. Капризная, маленькая принцесса не привыкла ждать, а когда эта принцесса хочет устроить разборку? Тем более.

Я не готов.

Имею ли я право на паузу? Черт возьми, да, имею! Потому что я понятия не имел, что у меня есть ребенок! И все ее претензии — дерьмо собачье, не имеющее под собой ровно никаких оснований!