Жестокий развод - Ария Тес Страница 34

Но то, что говорит дальше тетя Лена, заставляет меня…пересмотреть свои взгляды…

— Его посадили в тюрьму за убийство, но там все не так, как может показаться на первый взгляд, – говорит она, и я сразу же хмурюсь.

— В смысле?

— Он воспитывал Олега сам и трудился в автосервисе. Не пил, не курил, не барагозил. Нормальный мужик. Хороший, я бы даже сказала. На всех собраниях был, с сыном уроки делал…Олег очень хорошо воспитан, читал много книг. Короче, отец в него сильно вкладывался…

Хмурюсь сильнее. Слабо это описание тянет на…убийцу…

— Они жили в обычной пятиэтажке. Не такой, как эта…а…обычной. Даже, возможно, чуть ниже ожидаемого.

— И…что?

— А то, что в таких домах…да и в нашем вполне возможно…Это на самом деле не зависит от района или статуса дома, сама понимаешь.

— Что «это»?

— Контингент. Среди богатых тоже много гнилых.

— Так, стоп. Я ничего не понимаю, тетя, почему ты ходишь вокруг да около?

— Неприятная тема. Да и возмутительная… «немного». Наш суд – самый гуманный суд в мире.

— Он не убивал, что ли?

— Нет, он действительно убил человека, Галь. Просто обстоятельства…там были…скажем так, особые.

— Какие могут быть обстоятельства?

Вскидываю брови, а тетя вздыхает.

— В общем, у них был сосед, который жил на этаж ниже. Пил безбожно. Однажды Олег возвращался домой из школы, а этот сосед перепутал этажи и приперся к их квартире. Не знаю, что у него за белка случилась, и была ли это в принципе белка, но этот…кхм, человек, начал приставать к мальчику.

— При…ставать?

— Не давал зайти в квартиру, пытался разговорить, потом забрать рюкзак. Трогал. За волосы и щеки. Стягивал куртку. Когда Олежа расплакался, он потерял терпение. Увести его по доброй воле не получалось никак, поэтому он попытался затащить его на чердак.

Внутри все холодеет…

— О господи…но он же…

— Нет. Олегу повезло. В тот день коллега его отца попросил поменяться сменами, и он остался дома. Иван услышал, как сын плачет, вышел, увидел всю эту картину и…

— Убил?

— Ударил. Этот кусок не удержался на ногах, упал и стукнулся головой. Все.

О боже…

Пока я перевариваю, тетя Лена продолжает.

— Потом был суд. Олег хотел помочь папе и рассказал все, что там произошло, но это не сильно помогло. Ему дали девять лет.

— Но…это же…это…

— Да…наш суд – самый гуманный суд.

— Разве нельзя было что-то сделать? Хотя бы меньший срок! И…

— Ты же сама понимаешь, Галя. С хорошим адвокатом можно что угодно, но хороший адвокат стоит денег. Больших денег. У них их не было, взять не у кого. Родители жены не общаются с внуком и Иваном. Родители Ивана давно умерли. Братьев и сестер не было. Друзья? У него нет друзей, которые смогли бы оплатить нужную защиту. Сами в кредитах, как в шелках. Дети, жены, ипотеки…

— Но разве…разве родители матери Олега не понимали, что это не тот случай? Ну, когда можно "не общаться"?!

— О, они понимали. Олег говорит, что они были в опеке, им предлагали забрать мальчика, но они написали отказную.

— Почему? – не понимаю.

Тетя Лена кривит губы и уводит взгляд в окно.

— Потому что винят его в смерти дочери, Галя.

— Что за…бред?! Это возмутительно и…!

— Да, Галя. Это возмутительно. Но таковы люди, – перебивает жестко, а потом вдруг смягчается и улыбается тихонько, – По крайней мере, некоторые из них. Надя очень привязалась к мальчику, да и я, если честно, тоже. Он хороший. Правда, хороший и воспитанный. Иван постарался на славу. Одному богу известно, как ему удалось воспитать такого ребенка одному…