Нью-Йорк. Карта любви - Ками Блю Страница 35

Киваю. Придется топать на другой этаж.

— Спасибо, Штерн. Пойду наверх. Доброго вам дня.

— Зачем наверх, профессор Говард? – вновь останавливает меня уборщик. – Можете воспользоваться женской уборной, я вас пущу.

Благодарю за заботу и вхожу. Первая же кабинка оказывается свободной. Мысленно подбиваю итог дня. Остается закончить основную часть эссе о Сэлинджере. Завкафедрой попросил меня провести углубленный семинар по этому автору, и я полон решимости воспользоваться оказией и написать полноценную статью, с тем чтобы предложить ее для публикации. Застегиваю молнию на брюках, собираюсь спустить воду и тут слышу женские голоса. В уборную вошла пара девушек, мне неловко при них выходить из кабинки. Лучше переждать. Может, они помоют руки и выйдут? Примут еще за извращенца.

— Надутый индюк, – произносит первый голос. – Вот кто он такой. Индюк в нелепых костюмах, подходящих разве что для службы в похоронном бюро.

— В точку, – отвечает второй. – Однако Кэти Бартон едва не шлепнулась в обморок, когда он читал нам Лорд.

Они обо мне, что ли?

— А Лиззи тихонечко так сопела, поняла? Типа у нее оргазм, а шуметь нельзя.

Обе смеются, и я понимаю, что это была шутка. Слава богу! Не хотелось бы вылететь с работы за подстрекательство к непристойным действиям. Пора выходить. Подслушивать нехорошо, а подслушивать разговоры собственных студентов – нехорошо вдвойне. Вот только как? Откашливаюсь, давая понять болтушкам, что в уборной они не одни. Надеюсь, этого хватит. Надеюсь, однако, не слишком активно – мне любопытно, чего уж греха таить. Не хватило.

— Не говори ерунды, – говорит первая. – Клянусь, у меня руки чешутся всякий раз, когда он задает мне вопрос в этой своей царской манере.

— Да, но ты же… – не отступает подружка. – Грейс, ты прямо очень постаралась, чтобы он тебя возненавидел.

Бинго! Вот кто эта коза. С другой стороны, а кто еще это мог быть?

Опять смеются. Судя по звукам, по очереди заходят в кабинку. Для меня большая загадка, почему женщины посещают туалет парами.

— По крайней мере, он красавчик, – говорит вторая.

Думаю, это Лопес.

— И он в этом уверен, можешь не сомневаться. С таким я бы даже кофе не стала пить. Просто вылила бы ему на голову. В надежде, что кипяток растопит эту снобскую рожу.

Замок на соседней кабинке щелкает, последовательно слышатся шаги, звук текущей воды и шум включенной сушилки, затем наступает тишина. Девицы ушли, но я продолжаю стоять на месте. Внутри все горит от желчи. Что эта наглая пигалица себе позволяет?!

* * *

Несколькими минутами спустя вхожу в набитую студентами столовую, размышляя о том, как сделать жизнь Грейс Митчелл менее веселой, чтобы излечить ее от желания отпускать шуточки на мой счет. В то же время пытаюсь себя урезонить, вспоминая, сколько раз, сам будучи студентом, злился на своих преподавателей. И не сосчитать.

Однако хамить в аудитории, на глазах у всех, я никогда себе не позволял. Митчелл же просто испытывает мое терпение. Ничего, подождем экзамена. Разумеется, нарочно валить ее я не стану, но готов голову дать на отсечение, с таким прилежанием с первого раза ей не сдать. Особенно если продолжит легкомысленно относиться к предмету, интересуясь больше тем, как бы меня поддеть, нежели учебой.

Встаю в очередь к осаждаемой студентами кассе. Разумеется, сэндвичи уже расхватали. Решаюсь взять салат с тофу, на него мало кто претендует. Вечером на пробежку. Ежедневные десять километров – одно из немногих удовольствий, которые я себе позволяю по будням. Эмили написала, что хотела бы сегодня встретиться. Мы просто трахаемся всякий раз, когда видимся, это еще больше запутывает отношения.