Господа психологи - Соня Дивицкая Страница 35

— Повсюду шерсть! – Она сморкалась. – Терплю в своем же собственном доме чужое животное.

— Мама, – Павлик за кошку немного побаивался, – мамочка, нельзя же думать только о себе, иногда нужно думать и о других.

— О каких других, – она кивала на невестку, – об этой? Кто она такая? Павлуша, слушай маму, мама чего-то добилась в жизни…

— Чего вы добились? – захотела уточнить невестка.

— Я построила дом! – поставила себе первый плюсик маман.

«Хорошо, – про себя отмечала Татьяна, – предположим, ты построила дом, в котором жить невозможно».

— У меня будет пенсия! – прибавляла маман.

«Пенсия, – кивала молодуха, – хорошая, но маленькая».

— Я сына вырастила! – Это тоже ставилось в зачет.

«Какие были варианты? – Татьяна не могла понять, в чем тут заслуга. – Оставить отцу? Сдать в детдом?»

— Я уже родила в твои годы! А ты все с кошкой нянькаешься…

— Да что-то вот не получается, наверно, нервничаем много, – начала язвить молодуха. – Может, нам в деревню переехать? Там экология получше.

— В деревне нужно работать, – пугала маман, – а вы живете на всем готовом!

Татьяна захотела что-нибудь ответить, но промолчала. Она же обещала мужу не провоцировать маман, поэтому варила девушка борщец и улыбалась.

— Я преклоняюсь перед вами, – сказала она дорогой свекрови, – дайте тарелочку, я вам добавки налью.

«Куда деваться? – размышляла невестка. – Она же мать! Павлик тоже носит гены этого упрямого бычка».

«Упрямый бычок» – это осталось в дневнике у Татьяны, и дальше было пояснение:

«Она живет как умеет, как ее научили на Первом канале. Она всегда боялась выбиться из стада. Мы все боимся, нам страшно отказаться от своих оков, и мне, и Павлику, поэтому мы все это и терпим».

Налупившись до отвала, маман собралась на покой.

— Прекрасный борщ, Танечка! Все было очень вкусно!

Это Павлик сказал, пристально глядя на маму, он еще надеялся, что она сможет из себя выжать хотя бы простое «спасибо».

— Пойду, – икнула маман, – навалилась на меня… какая-то душевная усталость.

— Бывает… – улыбнулась Танечка.

— Пойду к себе. Помолюсь. Почитаю книжку. Подумаю о вечном.

В комнате у маман висела икона целителя Пантелеймона. Она читала ему молитвы по сорок минут в день, что стоило ей немалых усилий, поэтому она каждый раз сообщала с некоторым укором: «Всю ночь не спала, молилась за вас».

Не успела маман затвориться, как в столовой снова услышали знакомый визг.

— Павлуша! Павлуша! – звала на помощь мать. – Ко мне! Сюда!

— Что ж она орет-то так, после молитовки… – усмехнулась невестка.

Ребята прибежали в комнату к маман. Ничего страшного там не случилось. Просто кошка оставила мину в самом центре кровати, – видно, решила отомстить за обиды. И после этого маленькая женщина затребовала:

— Кошку надо усыпить!

По этому поводу устроили совещание на теткиной половине. Тетушка ГБ сообщила, что усыпление стоит денег. Тогда Бабушка-Штирлиц предложила повесить кошку на шнурке. Маман была добрее всех, она предложила вывезти кошку в дальние посадки и там оставить. План истребления обсуждали несколько дней, все это время кошке доставалось и тапкой, и пинком, и веником, но, к счастью, у кошки появился защитник. Дядя Вова, моряк-подводник.

5. Временное перемирие

Подводник забегал и раньше, ненадолго. Все знали, что водка в холодильнике стоит для него. И в буфете целая полка с крепким алкоголем. Для Вовы маман тушила свининку, и на некоторое время моряк-подводник отвлек ее от войны с невесткой.