Нарисованные шрамы - Нева Алтай Страница 36

— Если у тебя нет других вопросов, можешь идти, – киваю я на дверь.

Он встает и выходит из кабинета.

Леонид начал странно себя вести в последние пару месяцев. Он всегда был ленивым куском дерьма, который предпочитает, чтобы другие за него работали, в то время как он присваивает себе все заслуги. Леонид недавно пытался отхватить больше обязанностей у Кости, и именно по этой причине я подозреваю, что он имел какое-то отношение к той бомбе. Мне придется что-нибудь с ним сделать, с доказательствами или без, и скоро. Сейчас, однако, я умираю от желания узнать, чем весь день занимается моя странная женушка, и звоню Варе.

— Где она?

— Все еще на кухне, – говорит Варя веселым тоном.

— Что она там делает все это время?

— Приходи и посмотри сам.

Я еду по длинному коридору на кухню. Нина стоит у рабочего стола и кладет круглые куски теста на большую сковороду, в то время как Игорь стоит за ней и контролирует. Даже несмотря на то что на ней фартук, ее розовая кружевная блуза и джинсы покрыты мукой. Ее хвост сбился на бок, и на левой щеке что-то похожее на джем.

— Игорь учит ее печь пирожки, – отмечает Варя, подходя и вставая рядом со мной. – Они готовят уже третью партию.

— Игорь говорит только по-русски. Как он может ее чему-то научить?

— Понятия не имею. Он говорит ей, что делать, а когда она делает это неправильно – кричит.

Я резко поворачиваю голову, чтобы посмотреть на Варю.

— Он кричит на мою жену?

— Больше она на него кричала.

— Почему?

— Ну, он кричал, потому что она сожгла первую партию. Она кричала, потому что он не сказал, как долго их нужно держать в духовке. Никто из них не понимал, о чем кричит другой. Это было очень смешно.

Мы стоим у двери и наблюдаем за ними.

— Что случилось со второй партией? – спрашиваю я. – Тоже сгорела?

— Вторая была хорошей. Они как раз достали ее из духовки, когда мальчики начали приходить к обеду. Все, кто шли мимо, брали один или два, и через пять минут пирожки разлетелись, – смеется она. – О, как она разозлилась!

— Почему? Она хотела съесть все сама?

Варя поворачивается ко мне: у нее озорной и довольный вид, как у кошки, добравшейся до сливок.

— Нет, Роман. Она разозлилась, потому что они не оставили ничего тебе.

В этот момент Нина поднимает голову, наши взгляды встречаются, и она улыбается. Как будто солнце вдруг пробилось сквозь темные облака, ударив в меня своей теплотой, и я замечаю: мне бы хотелось, чтобы это было реальностью, а не просто игрой. Каблуки стучат по полу при ее приближении, их звук раздается эхом в большой комнате.

— Они съели твои пирожки, – говорит она и кладет руки на бедра.

Она так чертовски мила, когда злится. Я наклоняюсь и хватаю ее одной рукой за талию, а другой – под коленками. Подняв, я размещаю ее у себя на коленях.

Она пищит и обвивает руками мою шею.

— Я испачкала мукой всю твою рубашку.

— Мне все равно, – бросаю я и хватаюсь за колеса. – Держись крепко.

Ее глаза расширяются, но она крепче обнимаетмою шею.

— Открой нам дверь, Варя, – кричу я через плечо, разворачиваю кресло и выезжаю в коридор.

Ноги Нины свисают с кресла, требуется чуть больше маневрировать, чтобы управлять правым колесом, но у меня получается, и через коридор мы попадаем в лифт. Она все время смеется как сумасшедшая, уткнувшись лицом в мою шею, и это так чертовски хорошо.