Совершенство - Татьяна Миненкова Страница 36

Дыхание вырывается из легких рваными хрипами. Пульс все еще грохочет в голове, напоминая стук колес груженого поезда по рельсам. Но постепенно в голове проясняется, и я все-таки прихожу в себя.

Первым меня отрезвляет аромат бергамота, украдкой просочившийся в ноздри. Сначала легкий и тонкий, почти незаметный, вскоре он ударяет по сознанию оглушительно-панической мыслью: «Нестеров». Именно его рука все еще обхватывает меня сзади, прижимая спиной к груди. Именно его дыхание я чувствую кожей на затылке. И оно почти такое же учащенное и тяжелое, как и мое.

От осознания всех этих неопровержимых фактов я начинаю вырываться с удвоенной силой, сквозь сжатые зубы шипя:

— Отпусти!

Но стальная хватка от этого становится еще сильнее.

— Сумасшедшая! – верещит Анька и начинает на публику лить крокодиловы слезы: – Марк, она меня чуть не убила! – жалобно ноет она.

— Такую, как ты, убьешь, как же, – ворчу я, безуспешно пытаясь вырваться из захвата Нестерова.

Своей потасовкой мы привлекли всеобщее внимание, и вокруг собралась толпа зевак. Кто-то, кажется, даже успел снять произошедшее на видео.

«Кажется, Милашечка, нам сегодня удалось хайпануть без необходимости для этого умереть», – оглядывается по сторонам чертенок с левого плеча, но вид у него обеспокоенный.

Голоса гостей сливаются в один сплошной гул, и я не могу ничего разобрать. Да я и не уверена, что хочу знать, что они обо мне думают, – и без того понимаю, что ничего хорошего.

Неожиданно давление руки Нестерова ослабевает. Но не успеваю я порадоваться тому, что он наконец меня отпустил, Марк грубо хватает меня за локоть.

— Идем, – произносит он резко и тянет за собой сквозь расступающуюся толпу, а я слишком растеряна и, кажется, слишком пьяна, чтобы сопротивляться.

Вместе мы молча минуем просторный холл, потом узкий коридор, пока не оказываемся в сверкающем, отполированном до блеска лифте. Из-за отражений в зеркальных гранях кажется, что меня окружают несколько одинаковых Нестеровых, хотя и одного достаточно, чтобы вызвать приступ неконтролируемой паники.

Внезапно тот Нестеров, что удерживает меня, разжимает пальцы, а я, пошатываясь, хватаюсь за поручень, чтобы устоять на ногах. Оказывается, я так уверенно на них стояла лишь потому, что он меня держал.

— В чем дело, Милана? – спрашивает Марк тоном, от которого все вокруг леденеет.

Он явно зол и раздражен. Я успеваю представить, как сердце внутри меня в одно мгновение покрылось хрупкой ледяной корочкой, которая с треском ломается от того, как быстро оно бьется.

— У Зориной своей спроси, – недовольно выплевываю я, представляя, как по-детски это звучит.

— Я спросил у тебя как у зачинщицы всего этого беспорядка.

В замкнутом пространстве зеркальной кабины я остро чувствую исходящую от него угрозу. Лифт ползет наверх слишком медленно. Время вообще словно остановилось, когда мы оказались вдвоем.

— Но я не зачинщица… – возмущенно начинаю я, но осекаюсь, потому что кабина наконец останавливается, двери открываются и я вижу перед собой полумрак узкого коридора, освещенного тусклым светом настенных ламп по обеим сторонам.

Пальцы Марка снова сжимаются на моем локте, и в следующее мгновение он тянет меня за собой по коридору, не намереваясь слушать никаких возражений и оправданий. Но и я не собираюсь молчать.