Развод в 45. Любовь генерала - Полина Измайлова Страница 38

Дверь он открывает бесшумно и смотрит на Демида сжав челюсти.

— Я ничего не собираю. И мать свою вам трогать не позволю!

— Ишь какой, не позволит он!

— Вы бы… Вы бы за дочкой своей лучше следили! Связалась с идиотами…

— Что ты сказал? Да ты…

— Только попробуйте его тронуть! Офицер еще!

Встаю, грудью защищая свое сокровище.

— Так, ясно. Свидание окончено, котлеты доедай, а я пока поговорю с твоей матерью. Пойдем, Эвелина Романовна.

— Никуда я с вами не пойду.

— Хочешь, чтобы он тут год сидел?

— Вы просто… шантажист!

— Есть такое дело. Пошли.

Выхожу из комнатушки, где разговаривала с Демидом. Красная как рак. И злая как собака!

Иду за Зиминым, сверлю его спину взглядом, раздумывая, чем бы его таким огреть!

Мы выходим из приземистого здания, идем к другому, более новому, можно даже сказать, стильному. Значит, тут у нас служат генералы?

Поднимаемся на второй этаж. Перед кабинетом сидит молоденькая куколка в форме.

— Товарищ генерал, там…

— Я занят, меня ни для кого нет. Никого не пускать.

Ишь какой суровый! Наглец!

Он закрывает дверь на ключ и… и тут же прижимает меня к стене.

— Соскучился по тебе, Лисичка…

И впивается в мои губы.

Боже мой…

Глава 23

Зимин

Сказали бы мне пару месяцев назад, что я буду творить! Посмеялся бы.

И перекрестился.

Да, на моей службе в Бога уверуешь быстро.

Особенно, когда вражеская пуля застревает в иконке, которую мама спрятала на груди.

Или когда кажется всё, кранты! Выхода нет, окружили, и у тебя последняя граната, чтобы подорвать себя и грязных наемников. Ты лежишь в степи с товарищем, вы смотрите друг другу в глаза, молитвы читаете, а духи проходят мимо, словно слепые. Не смотрят в вашу сторону. Не видят. А потом прилетает вертушка, и вы отправляетесь домой, на базу.

Да, да, такое тоже бывало.

Может, некстати я вспоминаю.

Но в полях молитвы помогают.

А вот с женщинами…

Вернее, с этой, конкретной женщиной…

Я долго ржал, когда узнал ее фамилию.

Лисицына! Твою ж дивизию!

Лиса, черт возьми.

Реально, так, как она со мной, уже лет десять никто не говорил.

Обычно женщины заискивают, обольщают, стараются быть нежными и ласковыми. Ну, по морде точно никто не бьет.

Лисица…

А сына защищала как тигрица, не меньше.

Вот только… Парень ее уперся рогом. Хотя я лично с ним говорил. Просил сам.

Да. Понимая, что в этом случае мне точно общаться с ней больше не светит — говорил! Просил. Мог бы я отправить его обратно на учебу? Конечно мог. Документы лежали у военкома. Связаться с универом, где парень учился — как два пальца…

Но этот Демид — крепкий орешек.

Весь в мать.

Потому что отец там, как я понял, тот еще лох педальный.

Есть у меня особенность — я умею разговорить человека. Заставить признаться мне в самом сокровенном. Всё выдать.

Недаром я стольких языков и шпионов раскалывал. Не знаю как. Чутье природное. Просто понимаю, куда надавить. На какую именно мозоль.

— Отец ей уже изменял. Мама чуть не умерла, у нее опухоль нашли, а он… Нет, он тогда раскаялся, помогал. Рыдал.

— А что она?

— Простила. Любила она его.

— Считаешь, зря?

— Тогда я думал, что это хорошо. Хорошо, что они вместе. Он уверял, что больше не повторится.

— Конечно… — опускаю голову и усмехаюсь.

Все так говорят. Кто не может свой член в штанах удержать.

“Больше не буду”. Как же.