Это все монтаж - Лори Девор Страница 39

— Десять минут, – говорит он. – Потом спускайся.

Я делаю, что мне велено. Возвращаюсь в комнату, к ухитрившейся каким-то невероятным образом заснуть, несмотря на весь шум, Кендалл. Я не сомневаюсь, что многие из девочек собираются пьянствовать допоздна, ведь завтра церемония исключения. Для нескольких из них это последний шанс.

Захватив резинку для волос и завернув по пути в ванную, чтобы поправить макияж, я спускаюсь по лестнице, крадусь мимо вечеринки на кухне к задней двери и направляюсь к дальней стороне бассейна. Генри лежит на шезлонге. У него в руках бутылка виски.

Я бледнею.

— Ты что, споить меня хочешь? – сухо интересуюсь я.

— Ни за что, – говорит он. – Не больше двух напитков, помнишь?

Нам всем регулярно напоминали об этом правиле. Его ввели пять сезонов назад, чтобы защитить участников от самих себя.

— Серьезно? – спрашиваю, плюхаясь на шезлонг рядом, лицом к нему и обеими ногами на земле.

— Не-а, – говорит он, и мы смеемся. – К черту это все. Давай повеселимся сегодня. Считай, я так прошу прощения. Держи, – он ставит перед собой два стаканчика для шотов, наливает мне, потом себе. Наши пальцы соприкасаются, когда он передает мне стакан, и я стараюсь об этом не думать, но безуспешно. Мы чокаемся и выпиваем. Генри опускает свою рюмку на землю, рядом с бутылкой виски, затем снимает гарнитуру и кладет напротив себя. Настолько очевидный жест – он хочет, чтобы я обратила на это внимание.

Я с довольным вздохом откидываюсь на своем шезлонге, позволяя теплой лос-анджелесской ночи окутать себя.

— Меня взяли работать на «Единственную» за то, как хорошо я пью шоты.

— Не верю, – говорю я, быстро глядя на него.

Он улыбается.

— Я абсолютно серьезен.

— Ладно, заинтриговал. Почему?

— Им нужен был ассистент, чтобы пить наравне с участниками, пока те не напьются достаточно, чтобы высказать любую ужасную и/или уморительную вещь, которую хотят от них продюсеры.

— И этим ассистентом оказался ты?

— Постарайся сдержать восторги, – говорит он с напускным самодовольством. – Когда я в первый раз встретил Джона, он сказал: «Это что еще за упившийся азиатский мальчик?» А я посмотрел на него, пьяный в хлам, и ответил: «Я хапа[16], козлина». Конечно, это все было до введения правила двух напитков.

Я хихикаю.

— Что за Джон?

— Ты не встречала Джона? – спрашивает он. Потом немного задумывается и отвечает: – Хотя, наверное, не многие участники его знают. Джон Апперсон – создатель скромного телешоу, в котором ты участвуешь.

— Я с ним встречусь? – с интересом спрашиваю я.

— Наверное, – отвечает Генри. – Ты ему понравишься.

Поднимаю бровь.

— В смысле?

Генри выглядит, будто вот-вот рассмеется.

— Он любит горячих злых женщин.

Я задумываюсь на минутку и киваю: я согласна с таким определением.

— По тебе не скажешь, что ты так много можешь выпить.

— Ну, – он грустно улыбается, – мне тогда было двадцать три. И я очень любил алкоголь.

— А теперь?

— Теперь мне тридцать пять, – медленно говорит он, – и я люблю алкоголь чуть меньше. Твою мать! Двенадцать лет моей жизни.

— Какой твой любимый сезон? – спрашиваю я. Он обдумывает свой ответ, а я протягиваю ему свой стакан. Он наливает мне еще виски.

— Наверное… Лорен А.? Это был мой третий сезон на шоу, незадолго до повышения. С первого дня было очевидно, что она выберет Ретта, поэтому весь сезон был адовым. Но не знаю. Кажется, они счастливы вместе. Мне нравится чувствовать, что сделал что-то хорошее, понимаешь? Помог людям отыскать счастье.