Все, что я тебе обещала - Кэти Апперман Страница 43

Господи – Австралия от Шарлотсвилла на другом конце света.

Спрашиваю Бека: «Правильно ли я поступаю?»

Миган, которая и не заметила, какую неуверенность заронила мне в душу, рассматривает фотки, приколотые на доску над столом. Диснейленд, Парк-Сити, Рехобот-Бич. Майор – умильный увалень-щенок. Я вдвоем с Мэйси, от которой не было вестей с ноября, когда я не ответила на ее сообщение (но из соцсетей знаю, что она поступила в Университет Джорджа Мейсона и распрекрасно живет, снимая квартиру вместе с Уайаттом). А Бек… Вот фотки, на которых мы с ним вдвоем на Национальной аллее, и на заднем плане пышно цветут вишни. Вот мы в парке аттракционов Буш-Гарденс, оба еще растрепанные после каруселей. Вот вдвоем сидим на качелях из шины – в Роузбелле, в нашем саду за домом.

— Это он? – спрашивает Миган, показывая на фотку крупным планом – на ней Бек после того, как подал документы в Содружество. Он обезоруживающе и обаятельно улыбается в камеру.

Я киваю.

— Так-так, – хитро говорит она, – теперь понимаю, почему ты хотела учиться с ним в одном университете.

Смеюсь, показываю ей язык.

— Погоди-ка. – София встает, подходит к столу поближе. Всматривается в один из моих любимых снимков. Здесь Бек – годовалый малыш с морковно-рыжими волосами, и он старается удержать запеленатого младенца, которого ему осторожно положили на колени. – Это тоже он?

— Ну да. И я.

Глаза у Миган округляются.

— То есть, когда ты сказала, что знаешь его с младенчества, это было буквально!

Палома ловит мой взгляд и вопросительно поднимает брови, без слов спрашивая: «Хочешь, я их заткну с этими расспросами?»

Я и правда очень хочу.

Но потом вспоминаю, что решила на Новый год. Пункт четыре, записан фиолетовой гелевой ручкой.

Вся история моей жизни связана с Беком. Разделена на части, как книжная серия. В детстве я была «Лия, предназначенная Беку». Потом выросла в «Лию, любовь всей жизни Бека». И долго, слишком долго была «Лией, скорбящей по Беку». Пора переродиться в какое-то новое «я», главную героиню еще не написанной истории. Пока без названия – и без сюжета, – но все-таки истории с посылом: Лия, которая все помнит. Лия, которая делится добром.

— Наши с ним родители дружили еще с университета, – рассказываю я, поскольку не совсем понимаю, с чего лучше начать. – Мы впервые встретились в тот день, когда я родилась. В первый раз все было с ним. Все лучшее было связано у меня с ним. Он был для меня целым миром.

Палома, явно поняв, что я вот-вот расплачусь, подсаживается ко мне на пол и берет меня за руку. И очень серьезно говорит:

— Он правда был конфетка.

Шутка достигает цели. В груди щекотно от смеха, и я выпускаю его наружу, потому что знаю: Бека бы это неуместное замечание Паломы тоже рассмешило.

— Ой, был! – отвечаю я, хихикая.

— Тебе стоит побольше о нем рассказывать, – советует Миган.

— Знаю. Просто… пока еще тяжеловато.

Она заправляет за ухо прядь недавно окрашенных в розовый волос.

— Мне было тяжело говорить о маме после ее смерти – долго, очень долго. Но теперь, когда я о ней говорю, это все равно что нести фонарик. Хранить ее дух живым.

— Вот то же самое Миган сказала мне прошлой весной, – сообщает Палома. – Когда умер abuelo, мой дедуля. Разговорила меня. Тогда-то рана и стала заживать.