Жестокий развод - Ария Тес Страница 44

Ему стыдно, а моим детям – ни капли. Серьезно. Вот это, конечно, ирония…

Вздыхаю и киваю пару раз.

— Да, ты прав. У меня есть муж и дети…точнее, были.

— Были? – обеспокоенно подается вперед.

Это еще одна черта его характера, которая мне нравится – эмпатичность. Мальчик не лишен совести и умеет сострадать. Скорее всего, очень сильно. Не знаю, откуда я это беру, но сердце чувствует – так и есть.

Слегка улыбаюсь.

Нам не нравится быть обнаженными душой, если в ответ мы получаем стену. Мне бы было некомфортно, и чтобы ему было наоборот, я должна открыться. Так сказать, заложить первый мостик.

Может быть, неправильно. Может быть, и он когда-то использует эту информацию против меня, но…наверно, я все еще наивна до безобразия и хочу верить во что-то хорошее в людях так же сильно, как верю в Новый год.

— С ними все в порядке, не переживай, просто…Оказалось, что мой муж нашел себе новую жену, а мои дети об этом знали и поддерживают его в решении развестись.

Он округляет глаза.

Мои щеки пылают от стыда, но я продолжаю.

— В тот день, когда я узнала, что случилось с мамой, ко мне в дом пришла женщина. Это бабушка той…новой…кхм, женщины. Она открыла мне глаза на то, что происходило за моей спиной.

— Ваши дети поддержали его? В предательстве?

Третья черта, которая отзывается мне. Олег искренне не понимает, как такое возможно. Вот так, Олежа. Возможно…

— Да. Они поладили с…ней и…и выбрали не меня.

— Как? – шепчет, я шепчу в ответ.

— Не знаю, Олег.

Мы замолкаем. Оба смотрим друг на друга, и, кажется, снова что-то происходит. Нет, точно происходит…

Ребенок смягчается. Я это чувствую, пусть совсем его не знаю, и мне от этого хорошо.

Делаю на него шаг и тихо прошу.

— Не гони меня, даже если из жалости, хорошо? Я просто хочу с тобой поговорить о маме. Ну, и о тебе. О твоем папе…если ты позволишь.

Сердце стучит в груди, как бешеное. Серьезно! Я так дико волнуюсь, что до боли в пальцах цепляюсь за свою сумочку.

Опять ирония. Кажется, мне этот разговор гораздо нужнее, чем ему. Я же…я как выброшенный на улицу щенок. Я – сирота. Черт возьми, ну точно…в этой комнате – это я сирота, а не он, потому что его любят. Несмотря на обстоятельства и все несправедливости жизни, его любят, а меня? Меня нет.

Олег совсем еле заметно кивает и делает шаг навстречу мне. Господи! Какое это облегчение…

— Она занималась со мной на пианино. Раньше папа водил меня в музыкалку, но потом…он уже не мог. Я не забыл! И ей понравилось, как я играю. Она говорила, что я тоже талантливый. Как вы.

Еще один маленький шаг.

Мне бы надышаться…

Бросаю взгляд на инструмент и слегка улыбаюсь.

— Может, сыграем в две руки? Умеешь?

— Мы иногда играли так. Давайте.

Он кивает, хочет пойти к инструменту, но потом вдруг возвращается ко мне и кивает на сумку.

— Давайте я вам помогу? Поставлю вашу сумку и…положу шубу. Вон туда. На подоконник. Он чистый, я недавно там сидел.

Четвертый пункт окончательно разбивает мое сердце. Стыдно признаться, но я совсем не помню, когда в последний раз так поступали мои собственные дети…в смысле, ухаживали, проявляли заботу. Для них я давно стала прислугой, а этот мальчик помогает мне раздеться, бережно берет мои вещи и относит в определенный угол подоконника. Где чисто. Чтобы не испачкалось…