Зарождение любви - Ханна Линн Страница 44

Первое, что ее поразило, – цвет стен. Одна – ярко-желтая, остальные – сиренево-синие. При этом ни на одной почти не оставалось свободного пространства: они были увешаны огромными веерами, абстрактными картинами, десятком зеркал разнообразных форм и размеров, а еще фотографиями, сотнями фотографий. Некоторые выцвели от старости, другие завернулись по краям, на белой полосе внизу полароидных снимков стояли имена и даты. Большинство карточек были черно-белыми, хотя выделялись и яркие пятна распечаток современных цифровых изображений. И почти на каждом снимке – Верити.

Одна фотография бросилась Холли в глаза: темные цвета по краям выгорели почти до бурого, светлые почти сливались с белым. Однако время не смогло вытравить эмоции, запечатленные на ней. В центре снимка стояла Верити, слева от нее – еще одна женщина, справа – другая. У каждой по бокалу в руке. Боже, какие наряды, особенно головные уборы! На той, что слева, – котелок, на той, что справа, – бордовый цилиндр. И конечно, ярче всех – Верити в знакомой шляпке с павлиньими перьями.

— Классная была вечеринка! – раздался за спиной почти у самого уха голос пожилой дамы. Холли подпрыгнула от неожиданности. – Пятидесятилетие Феликса Монтекки, если не ошибаюсь. Да, праздновали с размахом. Подробностей, конечно, не помню, но отдельное спасибо фотографу, что снимок не в полный рост. Феликс устроил вечеринку прямо посреди поля, представляешь? Август в Шотландии! Весь день лил дождь. До шатра я хлюпала по щиколотку в грязи. Весь оставшийся вечер пришлось провести без туфель. Те, кто жалуются на натертые ноги, пусть попробуют потанцевать четыре часа кряду в поле босиком. Молились бы тогда на свои шпильки!

Холли слушала вполуха. Ее внимание привлекла еще одна черно-белая фотография. В центре снимка – юная девушка, по бокам от нее – мужчина и женщина постарше. Какой же Верити была красавицей!.. Девушка смотрела прямо на фотографа: идеальная улыбка, веселый блеск в глазах…

Тем временем Верити открыла дверцы шифоньера. Увидев его содержимое, Холли буквально обалдела. Тут же позабыв о фотографиях, она подбежала к шкафу, чтобы хорошенько все рассмотреть.

— Ничего себе!

Глава двадцатая

Столько экстравагантных платьев!.. Здесь висела целая коллекция нарядов всех цветов и фасонов, словно Холли ненароком забрела в костюмерную какой-то голливудской кинокомпании. Да, то, что хранилось в шифоньере у Верити, базовым гардеробом не назовешь: такие туалеты скорее под стать певице из кабаре. Стразы, перья, кружева, шелк, бархат – все виды тканей всех цветов радуги; платья в пол – некоторые такие длинные, что подолы мягкими волнами выстилали дно шкафа; шелковые кимоно, пальто, шубы из натурального меха. А на верхней полке грудились коробки, вероятно, с такими же экзотическими шляпками и туфлями. Завороженная блеском страз и буйством цвета, Холли не могла оторвать взгляда от этих сокровищ.

Она не считала себя модницей. В детстве родители покупали ей только самые необходимые вещи, да и те чаще всего поношенные. Когда она выросла, уже самой не хотелось тратиться на ерунду. Какой смысл приобретать наряд, который наденешь от силы два раза, если можно вложить деньги во что-то более стоящее, например отложить на покупку дома мечты? И все же сейчас, глядя на магическую игру красок и переливы ткани, она прекрасно понимала людей, которых охватывало чувство благоговения перед одеждой; Холли испытывала то же самое при виде разноцветных банок со сладостями в своей собственной кондитерской.