Предатель. Ты солгал всем - Стася Бестужева Страница 47

Анатолий пытался сопротивляться. Нанимал дорогих адвокатов, давал опровержения в прессе, пытался договориться с чиновниками. Но было поздно. Слишком много грязи всплыло на поверхность. Слишком много людей хотели получить свою долю пирога от падающего гиганта.

Стук в дверь отвлекает от размышлений. Входит моя помощница Лена с подносом кофе и стопкой папок.

— Ксения тут пришли новые документы по делу Смирнова, — она ставит поднос на стол и протягивает папки. — И ещё... там внизу какая-то женщина просится к вам. Говорит, что это срочно. Представилась как Вера.

Вера? Я напрягаюсь. Чего она хочет? Неужели память вернулась? Или...

— Пусть поднимется, — говорю я после паузы. — Я приму её.

Лена кивает и выходит. Я быстро привожу себя в порядок, стараясь выглядеть спокойной и уверенной. Что бы ни привело сюда Веру, я готова к любому повороту событий.

Через несколько минут дверь открывается, и входит она. Боже, как она изменилась! Исчезла та ухоженная, самоуверенная женщина, которую я знала. Передо мной — бледная, осунувшаяся особа с потухшими глазами и трясущимися руками.

— Ксюша, — её голос дрожит. — Спасибо, что согласилась меня принять.

Я жестом указываю на кресло напротив. Вера садится, нервно теребя сумочку.

— Зачем ты пришла, Вера?

Она поднимаетна меня глаза, и я вижу в них отчаяние.

— Я... я хотела предупредить тебя. Толик... он сошёл с ума. Когда начались проблемы с бизнесом, он стал невыносим. Обвинял всех вокруг, кричал, что это ты во всём виновата. Что ты специально его уничтожаешь.

Я пожимаю плечами, стараясь выглядеть равнодушной.

— С чего он взял, что это моих рук дело?

Вера криво усмехается.

— Он не дурак, Ксюша. Знает, что у тебя были мотивы. И возможности. Те документы, которые попали в прессу... некоторые из них хранились только у него дома. В сейфе.

Я молчу, не подтверждая и не отрицая. Вера продолжает:

— Но дело не в этом. Я пришла сказать... я ухожу от него. Насовсем. Нашла другого. — Она опускает глаза, и на её щеках появляется румянец. — Он старше, но надёжный. Обеспеченный. Готов обо мне заботиться.

Внутри поднимается волна отвращения. Значит, вот какова настоящая Вера. Пока у Анатолия были деньги и положение, она цеплялась за него. А теперь, когда он падает, бежит к другому кормильцу. Как крыса с тонущего корабля.

— И ты пришла сообщить мне об этом? — спрашиваю я холодно. — Зачем?

Вера вздрагивает от моего тона.

— Я... я думала, тебе будет приятно узнать. Что он получил по заслугам. Остался ни с чем. — Она делает паузу, потом добавляет тише: — И ещё... я хотела попросить прощения. За всё. Я помню не всё после травмы, но... я знаю, что причинила тебе боль. Много боли.

Я смотрю на неё долгим взглядом. Искренна ли она? Или это очередная игра? Впрочем, какая разница. Её извинения ничего не изменят. Не вернут потерянные годы, разрушенную семью, подорванное доверие.

— Вера, — говорю я устало. — Я не держу на тебя зла. Но и прощать не собираюсь. Ты сделала свой выбор, я — свой. Теперь каждый пожинает то, что посеял. Иди к своему новому покровителю. И больше не появляйся в моей жизни.

Она кивает, встаёт. У двери оборачивается:

— Ксюша... будь осторожна. Толик в отчаянии. Не знаю, на что он способен.

И уходит, оставив меня наедине с тревожными мыслями. Анатолий в отчаянии? Что ж, это естественно. Человек, привыкший к власти и деньгам, вдруг теряет всё. Но меня это не трогает. Пусть испытает хоть часть той боли, что причинил мне.