Предатель. Ты солгал всем - Стася Бестужева Страница 48

Остаток дня проходит в обычной рабочей рутине. Встречи, совещания, работа над новыми статьями. Я стараюсь не думатьо разговоре с Верой, сосредоточиться на текущих делах. Но где-то в глубине души растёт тревога. Предчувствие чего-то неизбежного.

Вечером, когда я возвращаюсь домой, меня встречает взволнованная Алина.

— Мам, тут папа приходил! Стучал, кричал, требовал, чтобы его впустили. Я испугалась, вызвала охрану. Они его выпроводили, но он сказал, что вернётся. Что ему нужно с тобой поговорить.

Сердце сжимается. Значит, он всё-таки решился прийти. Что ему нужно? Угрожать? Умолять? Требовать?

— Не волнуйся, милая, — обнимаю дочь. — Я разберусь. Если он снова появится, сразу звони в полицию.

Но мне не приходится долго ждать. Через час раздаётся звонок в дверь. Я смотрю в глазок и вижу Анатолия. Боже, как он изменился! Небритый, с красными от бессонницы глазами, в помятой одежде. От прежнего лоска и самоуверенности не осталось и следа.

Я открываю дверь, но не приглашаю войти. Стою на пороге, скрестив руки на груди.

— Чего ты хочешь, Анатолий?

Он смотрит на меня, и в его глазах столько боли, что на мгновение мне становится не по себе. Но только на мгновение.

— Ксюша... можно войти? Мне нужно поговорить с тобой. Пожалуйста.

Его голос дрожит. Великий и успешный Анатолий Смирнов умоляет меня о разговоре. Если бы кто-то сказал мне об этом год назад, я бы рассмеялась.

— Говори здесь, — отвечаю я холодно. — И быстро. Мне некогда.

Он сглатывает, опускает глаза.

— Я всё потерял, Ксюша. Всё. Бизнес, деньги, репутацию. Вера ушла. Друзья отвернулись. Я... я никто. — Он поднимает на меня взгляд, полный отчаяния. — Это ты сделала, да? Это твоя месть?

Я молчу, глядя ему в глаза. Пусть думает, что хочет.

— Я заслужил, — продолжает он глухо. — Знаю, заслужил. То, что я сделал с тобой, с нашей семьёй... это было подло. Низко. Я был идиотом, Ксюша. Слепым, самовлюблённым идиотом.

Слёзы текут по его небритым щекам, и это зрелище вызывает во мне странную смесь удовлетворения и жалости. Вот он, мой триумф. Человек, разрушивший мою жизнь, стоит передо мной на коленях. Но почему я не чувствую радости?

— Ты пришёл извиняться? — спрашиваю я. — Слишком поздно, Толя. Твои извинения ничего не изменят.

— Я знаю! — он почти кричит. — Знаю, что не изменят! Но я должен... должен сказать тебе. Я любил тебя, Ксюша. Всегда любил. Просто... просто я запутался.Кризис среднего возраста, страх старости, желание почувствовать себя молодым... Вера была рядом, красивая, доступная. Я поддался. И это стало началом конца.

Я слушаю его сбивчивую речь и чувствую, как внутри нарастает гнев. Кризис среднего возраста? Страх старости? Это его оправдания за три года лжи и предательства?

— Не смей, — говорю я тихо, но в голосе звучит сталь. — Не смей оправдываться передо мной своими комплексами. Ты предал меня, наших детей, нашу семью. Ты выбрал. Сознательно, день за днём, выбирал ложь вместо правды, предательство вместо верности. И теперь пожинаешь плоды.

— Ксюша, прошу тебя... — он делает шаг ко мне, но я отступаю. — Я готов на всё. Буду работать, восстанавливать бизнес. Буду хорошим отцом, верным мужем. Дай мне шанс. Один шанс всё исправить.

Я смотрю на него… жалкого, сломленного, умоляющего. И вдруг понимаю главное. Мне его не жаль. Совсем. Эта мысль освобождает, словно тяжёлый груз спадает с плеч.