Злобушка для дракона - Наталья Мамлеева,Надежда Мамаева Страница 47

Он произнес последнее слово как-то странно. Будто проверял его на вкус и находил горьким.

А потом были те самые два часа. Наверное, самые странные два часа моей жизни. Я сидела на единственном, обитом парчой табурете, поставленном для «гостьи», и смотрела на Генриха. Напряженные плечи под камзолом, светлые короткие волосы, которые увидишь скорее у военного, чем у вельможи.

Сначала я хотела молчать, но… Не смогла.

– Почему ты так стремишься обрести свою истинную? – вырвалось у меня помимо воли.

Принц вздохнул. Пристально, неотрывно посмотрел на меня. Так, что показалось, исчезло все разом. И в холодных стенах прозвучало хриплое:

– Потому что я лишь наполовину человек. А на вторую – дракон. И привык доверять своему зверю. И он выбрал тебя.

– И сейчас ты идешь своей второй ипостаси наперекор?

– Вообще-то первой. И да, все творящееся здесь ему не нравится.

– А тебе? – вырвалось у меня, и на этот раз принц не ответил, лишь посмотрел на артефакт.

«Не нравится, но ты все же идешь. Хотя мог бы просто приказать своей подданной, и мне бы не оставалось ничего, кроме как с улыбкой нацепить фату и пойти к алтарю…»

И тут подспудное чувство, которое давило на меня, упало камнем вниз, дав свободу понимания. Я жалею. Жалею о своих словах, сказанных сегодня утром. Потому что… возможно, совершаю ошибку. Потому что рядом со мной тот, кто… меня понимает и принимает. Я была практичной, не верила впрочность любви. Считала, что она живет в браке, как и хомяк, три года. Но я верила в уважение.

И Генрих у меня его вызывал. Тем, что смог услышать меня. Смирить своего дракона.

Что-то во мне, зажатое в тиски страха и долга, надломилось. Может, от этой каменной безжалостности места. Может, от его взгляда. Дракон смотрел на меня не как принц, но как тот, кто упал на меня с неба: прямо, честно, открыто.

Я отвела взгляд к темному камню.

– Когда умерла моя мать, мне было восемь, – начала, и слова потекли сами, тихим ручейком в этой гробовой тишине башни. – В пятнадцать отец решил выдать меня замуж за старика, Блю Беара, схоронившего на тот момент уже нескольких жен. Папа договорился о помолвке. Свадьбу должны были сыграть, как я стану совершеннолетней. Но он не дожил до этого дня. И опеку надо мной взял мой старший единокровный брат Ричард. Он избавил меня от этого брака. Дал свободу, и… я ему безумно за это благодарна… и не хочу терять то, что у меня есть сейчас, – возможность выбора.

Я замолчала, сжав руки на коленях. Признаваться в этом вслух было невыносимо стыдно и невероятно легко. Камень в сокровищнице не осудит. А дракон…

Генрих медленно, давая мне время отпрянуть, опустился на каменный пол рядом с моим табуретом, прислонившись спиной к постаменту, взял мою руку в свои.

– Мой отец – король, – сказал он, глядя не на меня, а в полумрак у своей собственной обуви. – Моя мать – его истинная. Любовь с первого взгляда, на века, все как в балладах – это по версии менестрелей.

– А на деле? – вырвалось у меня.

– Управлять дворцом непросто. Страной – еще тяжелее. Собственным сердцем – и вовсе не возможно. Мои родители поняли это не сразу, – уклончиво ответил принц. И стало понятно: за этими словами своя долгая и непростая история.

Но я вдруг захотела ее узнать. И Генриха тоже. Ближе. Что скрывается за маской принца, каждое слово которого, каждый поступок взвешивали на весах: «Достоин ли он? Готов ли к грузу крови дракона?»