Скажи мне шепотом - Мерседес Рон Страница 47

— А ты подержишь меня за руку? – попросила я с искренней улыбкой.

Он ответил мне тем же.

— Подержу за любую часть тела, только назови, – ухмыльнулся Тейлор.

Я толкнула его в плечо, и он весело рассмеялся.

— А теперь серьезно, – произнес он, когда мы вошли в спортзал. – Не переживай, я буду рядом.

— Спасибо, Тей. – Я не смогла удержаться от объятий. И обратила внимание, как он сжал мою талию, щекой легонько прикоснувшись к голове. – Я очень счастлива, что мы снова друзья.

Я с улыбкой посмотрела на него и поцеловала в щеку.

— Я тоже, Ками. – И в голубых глазах Тейлора, так похожих на глаза его отца, мелькнул особый огонек. – Ну как, готова?

— Как будто у меня есть выбор.

10

ТЕЙЛОР

Внутри почти никого не осталось. Девчонки из группы поддержки сдали анализы первыми, а потом игроки команды. Когда мы вошли, в спортзале находилось несколько ребят, медики и мой брат, который, прислонившись к стене, вычеркивал имена из списка и заполнял анкеты.

Он вел себя с Ками как последний ублюдок. Вчера вечером я увидел в его глазах настоящую ненависть. Тьяго ее буквально лелеял. С моей точки зрения, по отношению к Ками это несправедливо. Не хотелось бы еще раз увидеть ее напуганной и печальной, как когда Тьяго кричал на нее у дверей дома. Сколько бы он ни настаивал, что вся вина лежит на Ками, она не сделала ничего такого.

Теперь, когда мы с ней снова виделись, общались, даже могли обниматься, ко мне возвращались детские воспоминания, которые я в течение долгих лет прятал глубоко внутри. Прятал, потому что они вызывали негативные эмоции, потому что я ужасно скучал по Ками. Мы с ней подружились еще лет в пять, в детском саду. С тех пор подружились и наши матери. Наверное, поэтому еще трагичнее ощущалось то, как эта женщина предала нашу мать. Мы дружили семьями. Как можно так поступить с близким человеком?

Оставшиеся парни направились к двери, а брат поднял глаза от анкет и показал нам, куда пройти.

Медики в белых халатах взирали на Ками с желанием поскорее закончить, и я почувствовал, как бедняжка вся задрожала. Я обнял ее за плечи и притянул к себе.

— Пойдем, отважный боец! Все не так страшно, – произнес я, желая поддержать.

Она села на каталку и с силой зажмурилась.

— Через секунду уже закончим, – ободряюще проговорила медсестра. – Дай мне руку.

Ками хоть и открыла глаза, но повернула голову вправо, а левую руку вытянула для укола. Я с силой сжал ее свободную ладонь, чтобы успокоить, а она уставилась в пространство поверх моего плеча.

— Отлично, – сказала медсестра. – Еще пара секунд, и все.

Иголку вытащили, я удостоверился, что никто не причинил Ками вреда, и только после позволил себе поднять глаза. Ее взгляд был устремлен на моего брата. Тьяго тоже смотрел на нее, и я прекрасно знал это выражение лица. Видел его каждый раз, когда нам приходилось везти мать в больницу с очередной панической атакой. Тьяго так же смотрел на нее, и она успокаивалась. Когда матери становилось плохо, я очень переживал, буквально превращался в комок нервов, в то время как Тьяго казался скалой, самим воплощением надежности, человеком, который придавал уверенности нам обоим. А сейчас он помог Ками, и я испытывал за это искреннюю благодарность.

Мне очень хотелось, чтобы Ками и Тьяго снова наладили отношения. Пусть между ними не чувствовалось такой связи, какая установилась между Ками и мной, но я знал, что брат относился к ней с особой нежностью.