Ее ошибка - Лена Бонд Страница 48

— Аня, что с тобой? Почему ты смеешься? – Мама смотрит на меня с ужасом, словно не узнает собственную дочь, а я резко закрываю лицо руками, пряча рвущиеся наружу эмоции.

За последний час я дважды думала о том, чтобы собрать вещи и уйти из дома. Денег, которые я накопила, вполне хватит на первое время. Но дело в том, что я не знаю, как объяснить маме мой уход. К тому же я раньше уже читала об этом, если в школе узнают, что несовершеннолетняя живет отдельно от семьи, они могут обратиться в опеку, и тогда у мамы будут проблемы. До моего восемнадцатилетия осталось чуть больше двух недель. Я точно останусь дома до дня рождения, а уже потом буду действовать.

— Все нормально, мам, – отвечаю я, успокоившись и разглядывая темную поверхность чая. В нем отражается мое бледное лицо – размытое, искаженное, как и вся моя жизнь. – Просто очень устала. Я пойду к себе, если ты не против…

Не дожидаясь ее ответа, я встаю из-за стола и случайно переворачиваю кружку с холодным чаем. Коричневая жидкость разливается по столу, стекает на пол и брызгает на меня. Я судорожно хватаю полотенце, пытаясь остановить потоп, а внутри все дрожит, как натянутая струна. Только бы не разреветься. Только не сейчас. Не при ней. Я чувствую, как горячие слезы подступают к глазам, как дрожат мои руки, пытающиеся остановить растекающийся чай.

— Анечка, ну что с тобой такое? – встревоженно восклицает мама, бросаясь мне на помощь.

— Прости, мам, – беспомощно шепчу я, не смея поднять глаза. – Пойду к себе…

Практически бегом срываюсь в свою комнату, закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной. Лишь тогда позволяю слезам вырваться наружу – беззвучно, одна за другой они скатываются по щекам, пока я сползаю на пол. Сегодняшний день выпотрошил меня эмоционально, я больше не в силах сдерживаться.

Перед глазами стоит лицо Руслана – его тяжелый, пронизывающий взгляд, когда он в последний раз посмотрел на меня, прежде чем уйти.

Ты и сейчас ей ничего не скажешь?

И я действительно промолчала. Снова. Как жалкая трусиха.

Подтягиваю колени к груди и обхватываю их руками, сворачиваясь в тугой комок отчаяния. Внутри все сжимается от острого отвращения к самой себе. Я тону в болоте собственной лжи, и каждое невысказанное слово, как камень на шее, тянет меня все глубже.

Достаю телефон с замирающим сердцем. От Руслана нет сообщений. Конечно, нет. Я же сама прогнала его, унизила перед мамой и братом. Я выбрала этот дом, эту семью, в очередной раз наплевав на саму себя.

* * *

На следующий день встаю рано, тихо собираюсь и иду на работу. Рана на губе уже практически незаметна, но я дополнительно скрываю ее и остатки синяка слоем косметики. В кафе ожидаемо немноголюдно, все-таки утро субботы.

— Аня, ты сегодня бледная, – замечает Юлия Владимировна, когда я завязываю фартук.

— Не выспалась, наверно, – пожимаю плечами я, так как действительно смогла заснуть только под утро. Пользуясь моментом, решаюсь на важный разговор. – Юлия Владимировна, мне нужно с вами поговорить.

Она кивает, и мы идем по коридору в ее кабинет.

— Я смогу работать только до середины мая, – признаюсь я, нервно теребя край фартука. – Потом мне нужно будет готовиться к ЕГЭ… Скажите, пожалуйста, есть ли вариант не увольнять меня насовсем? Может быть, я могла бы вернуться после экзаменов?