Ни любви, ни денег - Соня Дивицкая Страница 48

— Поезжай домой, мирись, – я говорила ей.

— Нет, ты что! – она снова уперлась. – Там никаких возможностей, там снова надо будет сесть на шею к маме… А тут я, может, замуж выйду, в станице я уж точно никому не нужна с двумя детьми.

— Но у тебя нет денег, ты вся в долгах, у тебя нет работы.

— А вдруг я мужа себе найду богатого?

— Не найдешь, – я ей прямо сказала. – Возвращайся, давай, к своему.

— Не поеду, – решила она. – Как-нибудь выкручусь.

На кухне у нее пахло жареной картошкой, в пустом холодильнике стояла открытая банка соленых огурцов. Маленькая настырная собачонка пыталась запрыгнуть на стол, там, на деревянной доске, лежал кусок мягкого белого сала и буханка черного хлеба. Не самая здоровая еда, конечно, но жить можно.

Побрякушки

Она как выучила в детстве, вместе с маменькой своей, эту песенку тупую про брильянты… «Лучшие друзья девушек – это бриллианты…» Так и пела ее. Брильянты! Ее папенька бегал за матерью с топором! А этой дуре подавай брильянты!

—

Серьезная женщина Татьяна Стрельникова неделю пребывала в трансе. Жених ушел, вернулся к бывшей, и Татьяна захотела поговорить об этом.

Она приехала ко мне с подарками. Немного странные подарки привезла Татьяна, но было все равно приятно. Во-первых, бусики. Веселенькие бусы, зеленые, по виду прямо…

— … из венецианского стекла?

— Щаз! – усмехнулась Татьяна Стрельникова. – Китайский пластик, мадам. Не обольщайтесь.

Еще был медальон, тяжелый, страшный, с засохшим скорпионом в янтаре.

— Янтарь фальшивый, – остудила меня Татьяна Стрельникова. – Скорпион искусственный.

Хорошо, можно на елку повесить. И было еще ожерелье, понятно, что не жемчуг…

— Колье из перламутровой слюды. «Розовые слезы». Пятьсот рублей все удовольствие.

Татьяна Стрельникова, еще раз подчеркну, человек основательный. Она себе на кухне положила плитку с таким коэффициентом прочности, что можно на вокзал стелить. Бижутерию она никогда не носила, да и вообще украшения не очень жаловала. Друзьям она предпочитала дарить практичные подарки. Полотенце, шампуньку, халатик… Поэтому я очень удивилась метаморфозам и спрашиваю:

— Чай или кофе?

А мало ли, что там случилось с человеком, за те полгода, что мы не виделись.

— Чай или кофе? – повторяю.

Она достала из своей практичной вместительной сумки тяжелую бутыль, которую по случаю купила в «Самом лучшем гастрономе», а потом уже посыпались подробности.

Молодой, симпатичный, свободный мужчина, врач, разведен, с квартирой, с совестью и воспитанием – удачный вариант для незамужней девушки, как говорится, взял и вернулся к бывшей жене, которую мы с Татьяной Стрельниковой единодушно договорились считать безалаберной дурой.

— А кто она еще? – уверенно рассуждала Татьяна. – У мужика не было ни одних нормальных носков! У мужика гастрит! Невроз! Он по ночам разговаривал. Я не могла понять сначала, что он там бормочет. Потом разобрала: «Я был у мамы», «Денег нет», «Сама иди»…

И вы представляете? Он все равно вернулся к своей бывшей дуре, а нашу стабильную и основательную Татьяну оставил. И это несмотря на то, что именно она вытащила его из депрессии, то есть из постоянных пьянок со странными друзьями, она его устроила на новую работу, где ему платили в три раза больше, чем в старой его поликлинике. Татьяна создавала уют и вообще, как добросовестный человек, старалась понравиться. На это у нее ушел год, а вы знаете, у женщин, которые хотят замуж, в нашей неулыбчивой местности год идет за три. И от того было еще горше.