Королевы и монстры. Шах - Джей Ти Джессинжер Страница 50

— Господи боже, ты меня за имбецила держишь? Я знаю, что я не чертов отец!

Она прищуривает глаза.

— Именно. Ты не отец, ты скоро отошлешь меня домой, и я перестану быть твоей заботой. Так чего ж ты так перевозбудился?

Я мнусь в поиске подходящего объяснения моей странной необузданной реакции, но не нахожу ничего лучше, чем сказать:

— Я не верю в аборты.

— Поздравляю. И все равно это не твое дело.

Я снова начинаю ходить взад-вперед. Слоан наблюдает за мной ястребиным взглядом.

— Если ты рассчитываешь навсегда посадить меня на цепь у себя дома, чтобы ограничить мои репродуктивные права, я тебе сразу скажу, что ничего не выйдет.

Я об этом не думал, но внезапно мне становится интересно.

— Почему нет?

— Киран с Гомером никогда не позволят тебе со мной так поступить.

Я пораженно гляжу на нее с открытым ртом.

— Паук сказал тебе свое настоящее имя?

— Конечно. Почему ты так удивлен?

— Он никому не говорит настоящего имени. Я узнал его только спустя десять лет знакомства. А с тобой он находился в комнате от силы три минуты.

Она насмешливо смотрит на меня.

— Маленькая принцесса-верблюд отлично умеет заставлять псов выполнять ее приказы, помнишь?

Когда я кидаю на нее испепеляющий взгляд, она вздыхает.

— Давай, пожалуйста, без препирательств? У меня раскалывается голова, мой мозг намеревается меня убить, а еще у меня может быть – хотя не может! – ребенок. У меня нет сил на вербальные поединки.

Она утомленно откидывается на подушку и натягивает одеяло на голову.

Я еще какое-то время хожу по палате. Мой мозг дымится как после ядерного взрыва.

Беременна. Женщина, которую я похитил, беременна ребенком Братвы?

Охренеть. А я еще думал, что дела были плохи до этого.

Слоан спрашивает из-под одеяла:

— Если я задам тебе личный вопрос, ты ответишь?

— Нет.

Естественно, она не обращает на это внимания.

— У тебя была девушка, и ты хотел, чтобы она родила, но…

Я опускаюсь на стул рядом с ее койкой и вздыхаю.

— Все не так.

— А. Ладно. Извини, это не мое дело. Просто, похоже, эта тема сильно тебя задевает.

— Если бы я назвал причиной свою уверенность в том, что каждая жизнь – священна, ты бы посмеялась.

— Конечно, посмеялась. Хочешь знать почему?

— Нет.

— Потому что ты зарабатываешь на убийствах.

Я не понимаю, зачем вообще отвечаю на ее вопросы. Она только и делает, что меня провоцирует. Но все же угрюмо ворчу в ответ:

— Я не только этим занимаюсь.

Она срывает одеяло с лица и смотрит на меня, насупив брови:

— А, да, извини. Я забыла вымогательство, рэкет, сбыт оружия, торговлю людьми…

— Никакой торговли людьми!

— …наркоторговлю, фальшивомонетничество, налоговые махинации, биржевое мошенничество, подкуп официальных лиц…

— Откуда у тебя вся эта информация? Из Гугла?

— Хочешь сказать, что ты всем этим не занимаешься?

Сквозь стиснутые зубы я отвечаю:

— Ты понятия не имеешь, чем я занимаюсь, подруга.

— Не надо на меня рычать. И почему вообще тытут самый обиженный? Это у меня травма мозга и внезапный младенец.

Ее глаза округляются:

— О боже.

Выражение ее лица меня пугает, и я спрашиваю:

— Что такое?

— Этот кетамин, который ты мне дал… – Она в ужасе смотрит на меня.

Мои внутренности переворачиваются, и я хрипло бормочу:

— Это всего одна доза. Одна низкая доза.

— Но ее хватило, чтобы у меня отшибло память! Представь, что она могла сделать с плодом!