Обманный бросок - Лиз Томфорд Страница 50

И это все? Весь разговор?

— Какой твой любимый цвет?

Да, кажется, об этом и шла речь.

— Мне нравятся нейтральные тона. Черный. Белый. Бежевый.

— Я не собираюсь покупать тебе бежевую зубную щетку. Ты видишь все цвета спектра и выбираешь бежевый? Ну же, Кенни!

Я рассматриваю щетки, и на моем лице появляется улыбка.

— Может быть, фиолетовая? – Приподнимаясь на цыпочки, я пытаюсь достать фиолетовую зубную щетку со второго ряда сверху.

Я не могу дотянуться туда даже в своих кедах на платформе, и Исайя слегка нависает надо мной, чтобы ее взять. Я замечаю, что он старается не касаться меня ни одной частью своего тела. Пожалуй, такое мне не нравится.

— Эта? – спрашивает он, указывая на щетку, к которой я тянулась.

— Да.

Исайя снимает ее с полки.

— Ты не различаешь и фиолетовый?

— Да, я думал, это синий.

Его взгляд прикован к моей левой руке, но Исайя не прикасается к ней.

— Это, – говорит он, имея в виду кольцо своей мамы. – Оно ведь фиолетовое, верно? Я всегда считал, что оно фиолетовое.

— Да. – Я рассматриваю аметист. – Это самый красивый оттенок фиолетового, который я когда-либо видела.

Он улыбается, кивая в сторону кассы.

— Давай заплатим за щетку.

И мы идем к кассе.

— У тебя есть любимый цвет? – спрашиваю я.

Его пальцы касаются моих. Это движение привлекает мое внимание, но я не вздрагиваю и не отстраняюсь. Прикосновение нежное, неуверенное, но в то же время очень целеустремленное.

— Кроме моего любимого оттенка оберн? Нет, у меня нет любимого цвета.

Пока мы идем, наши руки продолжают соприкасаться.

— Почему?

Он пожимает плечами, держась достаточно близко, чтобы наши руки не теряли контакт.

— Я всегда боялся, что у меня что-то получится не так. Например, вдруг я выберу дурацкий цвет, но подумаю, что это круто?

Я смеюсь.

— Дурацких цветов не бывает.

Мы встаем в очередь к кассе и кончики его пальцев оказываются между моими. Исайя спрашивает, хочу ли я, чтобы он прикоснулся ко мне, и делает это нежно, не торопясь. Мне хочется плакать.

— Ты выберешь мне любимый цвет?

Я тихо смеюсь. И смутно припоминаю, что уже думала об этом раньше.

— Желтый.

— Желтый. – Исайя оценивает мой ответ. – Почему желтый?

— Он похож на тебя. Яркий. Счастливый.

Напоминает мне солнце.

— Желтый, – повторяет он. – Хороший цвет. И в самом деле мой любимый цвет.

Исайя с теплой улыбкой смотрит на меня сверху вниз. Возможно, это именно то, что нужно моей холодности.

11

Исайя

— Кенни, – ною я как обычно. – Подойди. Пожалуйста!

— Нет. Я занята.

Трэв выглядывает из-за плеча и ухмыляется мне, лежа на массажном столе, пока моя жена разминает его подколенное сухожилие.

— Спроси Сандерсона, свободен ли он. – Она кивает в его сторону.

Я нахожу Сандерсона в дальнем конце тренажерного зала: он перевязывает лодыжку одному из наших аутфилдеров [14] и почти закончил, но я не собираюсь сообщать об этом Кеннеди.

— Он занят. Действительно занят.

Кенни бросает на меня укоризненный взгляд, потому что, как всегда, знает, когда я вру. А затем, не обращая на меня внимания, продолжает работать с нашим кетчером, поэтому я подхожу ближе, чтобы слышали только они двое.

— Женушка, у меня из-за тебя плечо ноет.

— Не называй меня так.

— Из-за тебя я спал на полу. Самое меньшее, что ты можешь сделать, – это его потереть.