Малыши от бывшего. Вернуть любовь - Дана Стар Страница 50

А Руслан… Пусть подавится своими миллионами. Своей ледяной, прогнившей душонкой. Знать его не желаю. Мертв он для меня отныне и навсегда. И Бог ему судья за все страдания, что он принес в нашу жизнь.

Вдруг резко замираю. Волоски на шее и руках встают дыбом. Я чувствую… его. Всей кожей, всем своим существом ощущаю знакомый запах резкого парфюма, исходящее сзади тепло чужого тела.

Не может быть…

Горячая ладонь властно обхватывает меня за талию, притягивает к себе. Вздрагиваю, зажмуриваю глаза. Моё сердце пускается в бешеный галоп.

Руслан? Здесь? Но как, зачем?!

Медленно оборачиваюсь. Заглядываю в его глаза – ледяные, колючие, абсолютно непроницаемые.

Лицо застыло непроницаемой маской. Ни тени эмоций.

Боже, что с ним стало? Куда делся мой смешливый, нежный, романтичный Руслан?

— Ты… пришёл? – хриплю едва слышно.

В груди теплится робкая надежда. Неужели передумал? Решил всё-таки помочь? Может, одумался, устыдился своих грубых слов? Сейчас обнимет, попросит прощения. Скажет, что любит, что хочет быть с нами…

Но Руслан невозмутимо роняет:

— Ты забыла коляску.

И всё. Ни слова больше.

Ни капли раскаяния или сочувствия во взгляде.

* * *

Меня будто ледяной водой окатывает. Коляска? Серьёзно?!

Продолжает издеваться, да ещё и таким будничным тоном. Словно не замечает моих слёз, моего надрывного: "Ты пришёл"…

Руслан поворачивается к стеклянному боксу, где лежит Антошка.

Долго и пристально смотрит на малыша, до побелевших костяшек сжимая кулаки. Я почти физически ощущаю исходящее от него напряжение.

Кажется, внутри у него тоже всё клокочет и рвётся наружу. Но он из последних сил давит в себе эту боль. Старательно делает вид, что происходящее его не касается.

Молчание затягивается. Тягостное, густое, вязкое. В какой-то момент мне кажется – всё, больше не выдержу.

Но Руслан вдруг с шумом втягивает воздух сквозь зубы. И хрипло произносит:

— И что нужно сделать?

У меня перехватывает дыхание.

Что?! Он правда хочет помочь?

Поворачиваю голову, заглядываю Руслану в глаза. Пытаюсь отыскать в них ответ, хоть какой-то намёк на чувства. Но он непроницаем, невозмутим. Лишь желваки ходят на скулах.

— Надо спасти маленькую жизнь, – шепчу одними губами. – Жизнь твоего сына.

Голос дрожит и срывается. Глаза вновь наполняются влагой.

Руслан до хруста сжимает кулаки. Вены вздуваются на запястьях, костяшки белеют.

Он весь один сплошной комок нервов. Я вижу, какая буря бушует у него внутри. Злость, страх, сомнения, отвращение – всё смешалось в одну гремучую смесь. Мне его не понять. Совершенно.

— Если не веришь, – выпаливаю на одном дыхании, – сделай тест ДНК.

Тело горит в тех местах, где меня касался Руслан. Кожа будто плавится от жара его ладони на моей талии.

Его близость, его прикосновения – это выше моих сил. Слишком много воспоминаний, слишком острые ощущения. Колени слабеют, низ живота наливается тяжестью. Накатывает острое, болезненное возбуждение пополам с отвращением.

Как я могу до сих пор его хотеть?! После всего, что между нами было? После той грязи, что он вылил на меня?

Этот подонок растоптал мою любовь, уничтожил моё достоинство. А теперь смеет заявляться и разыгрывать благородство?

Это всё маска, игра на публику. Сейчас изобразит сочувствие, бросит пару купюр – и пока. Совесть типа чиста, сделал всё что мог. А мы для него так, досадная помеха. Что там дети, жена бывшая, когда в кармане миллионы, а в постели юные красотки?