Покорить разведенку. Укротить генерала - Полина Измайлова Страница 50

Слышу это от Зимина, и чувствую, как меня трясти начинает.

Сдержаться не могу.

Столько времени я ненавидела Халка за то, чего он не совершал! Да и не только я. Все мы. Мы считали его предателем и гнидой. Тем, кто прошелся по трупам своих, наших товарищей! Сделал себе имя и звание за наш счет. За счет убитых парней, за счет девчонок, которых насиловали, издевались, морально уничтожали.

Я его ненавидела так сильно!

И так же сильно сейчас люблю.

— Ребята… Товарищи генералы… Парни… Помогите ему! Вытащите его ради… ради всех наших погибших товарищей. Ради тех, кого он не предавал, кому готов был помочь сам. Помогите.

— Тише, тише, Лида, что ты… – это Роман Алексеевич подходит, кладет мне руки на плечи. – Не плачь. Не стоят эти мрази твоих слез. А Халка мы вытащим. Да он и сам у нас мужик не промах! Такие всегда найдут выход.

Я на это надеюсь.

И верю.

Только вера и спасает, потому что кажется – проходят дни, недели – и ничего не меняется, всё на той же точке.

Мой генерал сидит в СИЗО, а я…

А у меня задержка, и я в шоке.

Глава 28

Миронов

— Харитон Антонович, ознакомились с документами?

— Ознакомился.

— Всё ясно вам?

— Ясно… С этой стороны не смогли подобраться, так решили с другой? Военные мои подвиги вспомнили? Дело полковника Буданова покоя не дает?

— Давайте без громких слов, Харитон Антонович.

— Прошу обращаться ко мне согласно уставу, по званию. Дело у нас не гражданское, раз уж вы вспомнили убитых боевиков.

— Жен боевиков, жен. И детей.

— Ну и мразь же ты… Сапрыкин.

— Я бы попросил!

— Попроси. Жен и детей, говоришь? Жен и детей? Сумасшедших шахидок с поясами смертниц и автоматами? И обдолбанных подростков с ПЗРК?

— Слушай, генерал.

— Хватит, всё. Говорить я больше не буду. Надеюсь, до голодовки дело не дойдет и… если уж шьете дело, то шейте что-то приличное.

— Харитон, ты всё равно сядешь. Ты перешел дорогу таким людям…

— Смотри, Сапрыкин, как бы твои люди сами не сели. И тебя бы за собой не потянули.

— Да я…

Дверь открывается.

Этого я не ожидал. Сапрыкин, по ходу, тоже.

— Здравия желаю. Товарищ Сапрыкин, погуляйте-ка… До моего кабинета. И напишите объяснительную.

— Какую, товарищ генерал?

— Где вы были вчера в рабочее время с двух до шестнадцати.

Вижу, как у Сапрыкина глаза на лоб.

— Я это… обедал, товарищ ге…

— Я вам не товарищ, Сапрыкин, на обед вам дается сорок пять минут, а вы два часа провели на встрече с сотрудниками строительной компании. Сами захотели на место генерала Миронова, похоже, да?

— Я… я…

— Головка от ракеты “Тополя”. Идите, Сапрыкин, дело у вас есть важное. НЕ облажайтесь.

Сапрыкин выходит. Я остаюсь наедине с генералом Сафоновым.

— Ну, здравия желаю, Миронов.

— И вам того же, товарищ генерал.

— Не по уставу, Харитон.

— Как со мной, Матвей, так и я с вами.

— Я тебе пока еще ничего дурного не сделал.

— Ты меня тут держишь уже столько времени, Матвей…

— Не совсем я, ты же понимаешь. Не моя епархия. Я стараюсь, Харитон, не всё так просто.

— Понял, не дурак.

— Скоро всё закончится, Харитон.

— Чем же? Срок дадут? И буду я, как наши опальные генералы, Пушкина цитировать? Я подготовился, нашел тут томик. Хотя мне вот больше Лермонтов по душе.

— Лермонтов. Тот еще был упырь, прости господи. Мерзкий товарищ. Не люблю его.

— А тебе и не надо его любить. Михаилу Юрьевичу, знаешь ли, по барабану.