Неисправная Анна. Книга 1 - Тата Алатова Страница 51

***

Всю субботу Анна проводит в монотонности мастерской. Прохоров не приходит с чаями, сыщика мотает где-то по Петербургу, зато Голубев на месте, заваливает их с Петей работой. В отделе накопились изъятые или вещественные доказательства — термометры, барометры, манометры, вольтметры. Их нужно проверить на точность, прежде чем списывать или возвращать. И они снова проводят одни и те же тесты с эталонными приборами, записывая показания в журнал. «Нагрев до 50 градусов… охлаждение до нуля… замер давления…» Это требует внимательности, но так скучно. Одно и то же, десятки раз подряд.

— Хоть бы убили кого, — вслух мечтает непоседливый Петя, и Анну в который раз уже коробит от его юношеской безжалостности.

— Кого же, — язвительно уточняет Голубев, — вам, Петр Алексеевич, не жаль сегодня? Женщину? Ребенка? Мужчину? Старика?

— У-у-у, — Петя корчит рожицу, — что же вы, Виктор Степанович, такой назидательный.

Голубев отвешивает ему легкий подзатыльник, подходит в окну, присматриваясь к деловитой Офицерской.

— Тихие субботы всегда не к добру, — говорит он себе под нос. — Анна Владимировна, где вас завтра искать, коли что?

— В императорской библиотеке, — говорит она решительно.

***

И верно, ранним утром воскресенья она является в библиотечную канцелярию, изрядно волнуется — не прогонят лиснова? Но в этот раз все иначе, и читальный зал принимает ее в обволакивающую тишину. Научные журналы стопкой громоздятся на столе, и это ужасно: столь многое пропустить. Анна лихорадочно читает про трансформаторы, позволяющие передавать энергию на далекие расстояния, и про многофазные асинхронные двигатели, про двигатели внутреннего сгорания, про электромагнитные волны — и ее голова звенит от открытий.

Использует ли отец свойства алюминия на своих заводах? Над чем именно он сейчас работает? Что производит?

Вопросы теснятся, выталкивают вон переживания и потери, и жаль только того, что библиотека закрывается слишком рано, она бы провела в ней всю ночь и, будь ее воля, ближайшие годы.

***

Понедельник начинается с привычного совещания в кабинете Архарова.

Бардасов докладывает о том, как движется дело Соловьевых. Ядовитые красители на тканях — это не диверсия и не акция, а просто жадность фабрикантов, решивших сэкономить. Такая бессмыслица — неужели человеческие жизни столь дешевы?

Сводка происшествий пестрит пьяными драками, никакого отношения к отделу СТО не имеющими.

— Ну и наконец, несчастный случай с купчихой в Серебряковом проулке, — завершает доклад Бардасов. — Бабка не смогла выйти из собственного хранилища. Наведалась перед сном, чтобы полюбоваться сокровищами, а дверь заклинило. Воздух внутри закончился, хватились-то только утром. Вот вам еще одна поучительная история о вреде скопидомства.

— Понятно, — кивает Архаров. — Григорий Сергеевич, как продвигается дело Быкова?

— Постойте, — Анна забирает у Бардасова сводку, читает о смерти в Серебряковом. — Домашние хранилища закрываются на сто замков снаружи, внутри это обычно самый простейший запор… Чему там заклинивать-то?

— А вот и скатайтесь туда, — пожимает плечами Архаров. — Григорий Сергеевич, сопроводите нашего младшего механика, коли ее вдруг потянуло на место происшествия.

— Охотно, — Прохоров молодцевато подтягивает ус, подмигивает Анне, — купчихи — моя слабость. У них обыкновенно самые умелые кухарки.