Измена. Ты разбил мне сердце - Нина Авсинова Страница 51

— Сейчас приедут, — говорю я, садясь рядом и обнимая её за плечи. — Потерпи немного.

Скорая приезжает через пятнадцать минут. Врачи осматривают маму, делают кардиограмму, измеряют давление.

— Госпитализируем, — говорит пожилой врач. — Давление высокое, сердечный ритм нарушен. Нужно наблюдение.

Я еду с ними в больнице. Маму увозят в палату, я остаюсь в коридоре. Сижу на жёсткой скамейке, смотрю в пол.

Сердце сжимается от страха за маму. Что, если с ней что-то случится? Если её сердце не выдержит?

Я еле сдерживаю слёзы, комок в горле мешает дышать.

Надо было промолчать, не кричать, не устраивать скандал. Но как я могла молчать, когда мама защищает Вику после всего, что та наделала?

Господи, только бы с ней всё было в порядке. Только бы ничего серьёзного.

Телефон звонит.

Кирилл.

Сердце ёкает.

— Лена, ты получила мою смс? — его голос звучит обеспокоенно. — Я тебе объяснял, что та девушка… Она медсестра, которая…

— Кирилл, я всё поняла, да, — перебиваю я устало.

— Тогда почему ты не открываешь? Я у дома, у подъезда.

— Тут… с мамой проблемы. Я в больнице.

— В какой? — в его голосе тревога. — Кинь адрес, я сейчас приеду.

Вздыхаю. Хочу ли я, чтобы он приехал?

Да. Несмотря ни на что — да. Хочу, чтобы он был рядом, обнял, поддержал. Как раньше.

— Хорошо, — говорю тихо.

Кладу трубку, отправляю адрес больницы. Откидываюсь на спинку скамейки, закрываю глаза.

Он приедет.

Скоро будет здесь.

Глава 19

Сижу в больничном коридоре на жёсткой металлической скамейке и смотрю на закрытую дверь палаты, за которой лежит мама. Врачи говорят, что нужно подождать, что сейчас её осматривают.

Стены вокруг белые, стерильные, пахнет хлоркой и лекарствами. Из динамика доносятся приглушённые объявления, где-то скрипят каталки.

Телефон вибрирует в руке.

Вика.

Смотрю на экран и чувствую, как внутри всё сжимается. Как она вообще смеет мне звонить? После всего, что произошло?

Но я беру трубку.

Надо окончательно расставить все точки над «и». Раз и навсегда.

— Да? — говорю я холодно.

— Лена! — голос Вики срывается на рыдания. — Как ты могла?! Мы же сёстры! Как ты могла такое сказать маме?!

Слёзы, истерика, обвинения.

Старая песня.

Раньше я бы почувствовала вину, стала бы оправдываться, успокаивать.

Но не сейчас. Сейчас я вижу насквозь эти манипуляции.

— Твои слёзы меня больше не проймут, Вика, — отвечаю я ровным тоном. — Раньше я была глупой и велась на них. Но теперь пусть это отложится у тебя в голове раз и навсегда: сестры у тебя больше нет.

— Как ты можешь так говорить?! — кричит она в трубку. — Я твоя родная сестра!

— Родная сестра, которая оказалась хуже врага, — отрезаю я.

— Ты и Кириллу сказала? — голос становится тише, испуганнее. — Про Макара?

— Конечно сказала, — киваю я, хотя она меня не видит. — Молись, чтобы он в суд на тебя не подал за мошенничество.

— Вы ничего не докажете! — в голосе появляется злость. — Тем более он часто отдавал деньги наличкой!

Вздыхаю тяжело.

Вика не меняется.

Даже сейчас, когда всё раскрылось, она думает только о том, как избежать последствий. Ни капли раскаяния, ни слова извинений.

— Как тебе не жалко Макара?! — переходит она в наступление. — Он всё-таки твой племянник, он любит тебя! Ты безжалостная! Я больше не позволю тебе видеть его! Это же ребёнок!