Огненные сердца. Все, что осталось от нас - Кира Сорока Страница 51

— В чем дело? – хрипит Гроз. – Со мной ты будешь и дальше играть в недотрогу?

— Я… Я…

Хочется сказать: «Я не играю», но слов просто нет. Я буквально онемела от ужаса.

— Да брось, мышка! – хмыкает он. – Почему бы тебе не дать мне то, чего я так хочу, м-м? Я ведь и заплатить могу. Скажи сколько.

Поверить не могу, что он только что это сказал!

Стиснув зубы, снова толкаю Егора в грудь. Он делает шаг назад. Нервно посмеиваясь, проводит ладонью по волосам. Его грудь судорожно вздымается и опускается от неровного дыхания. Взгляд горит безумием.

Скрестив руки на груди в надежде прикрыть лифчик, я молча смотрю на него. Даже не пытаюсь сдерживать слезы. Зачем? Пусть видит, что со мной делает. Пусть понимает, как мне больно.

— Я так понял, мне ты не дашь? – с ненавистью рычит Егор.

Я молчу.

— Ну ок. Видимо, рожей не вышел, – разводит Егор руками. Он медленно подходит к нашим рюкзакам, валяющимся возле двери, и поднимает свой. Забросив его на плечо, берется за дверную ручку.

Я шепчу ему в спину:

— За что?

— За предательство, – бросает Егор, не оборачиваясь, и бьет кулаком в дверной косяк с такой силой, что стена вибрирует. Он упирается лбом в дверь и долго, очень долго стоит неподвижно. – Ты разрушаешь меня, мышь, – мрачно произносит он, наконец обернувшись. – Я так больше не могу.

После чего Егор выходит за дверь, очень медленно и аккуратно закрыв ее за собой.

Я сползаю на пол, поднимаю свитер, натягиваю его, с трудом попадая в рукава. Руки дрожат, зубы отбивают дробь.

«За предательство…»

Значит, все было игрой. Егор меня не простил, а просто притворялся, чтобы позже ударить побольнее.

Я не буду плакать. Нет, больше не буду.

И я не плачу. Я просто вою, зажав рот ладонью в надежде, что никто этого не услышит.

Так проходит целый урок. Со звонком я выхожу из кабинета и иду в туалет. Тщательно смываю размазанную по лицу тушь, собираю волосы в хвост. Мрачно глядя в зеркало прямо в свои глаза, клянусь самой себе, что это последние слезы, которые я потратила на Егора Грозного. Никогда больше я себе этого не позволю.

Всю перемену провожу в туалете, приводя себя в порядок, а со звонком иду на следующий урок. Зайдя в класс, встречаюсь взглядом с Таней. На ее лице написано беспокойство и немой вопрос: «Что происходит?»

Конечно, она вместе со всем классом наблюдала за тем, как Егор увел меня. А потом я не вернулась на урок и игнорировала ее звонки на перемене.

Но я ни с кем не готова все это обсуждать.

Коротко покачав головой, иду к своей парте. Испытываю неимоверное облегчение от того, что она пуста. Значит, Гроз ушел. Сажусь на свое место и смотрю на дверь. Входит учитель, а за ним… Нет, Егор никуда не исчез. Этот день становится моим личным адом.

Егор подходит к Мише Захарову, который сидит с Таней, и что-то шепчет ему требовательным тоном. Через несколько секунд Миша подхватывает свой рюкзак и направляется ко мне. Гроз плюхается на стул рядом с Таней. И это оказывается гораздо больнее, чем ожидалось…

Сдвинувшись к окну, даю больше пространства нашему упитанному отличнику. Миша пыхтит, раскладывая свои вещи на парте. Таня с беспокойством оглядывается на меня, потом косится на Гроза. Тот смотрит вперед. Его спина напряжена, руки скрещены на груди.

Учитель истории никак не реагирует на эту рокировку и переходит к теме урока.