Королева Всего - Валентина Зайцева Страница 52

Теперь же этот сегмент пылал бирюзовым. Для меня.В единственный раз, когда я прежде видела этот грандиозный зал, он был полон народа. Двести человек или больше собрались на «праздничном вечере» Самира, его возвращение на трон — и всё потому, что Вечные отвергли меня, смертную, у Источника Вечных.

Всё это казалось таким далёким прошлым. Всё это оказалось такой ложью. Вечные всё это время лишь играли со всеми нами.

Теперь, когда мне не угрожала смертельная опасность, я могла оценить зал по достоинству. Его архитектура больше не вселяла в меня ужас; она была отражением человека, в которого я успела влюбиться.

И вот он.Стоял спиной ко мне в центре мраморной спирали на полу, закрученного узора из чёрного и белого камня. На нём был парадный фрак, со всеми полагающимися аксессуарами. На большинстве людей это смотрелось бы нелепо, но костюм был безупречно скроен по его фигуре, и носил он его безупречно. Он стоял, спрятав металлическую руку за спину, и смотрел вверх на витраж.

Я медленно подошла к нему. Мои шаги гремели пугающе громко в пустом и безмолвном зале.Это просто мой сон? Я это выдумываю, или это действительно он?С Самиром нельзя было быть уверенной ни в чём. Я остановилась в паре шагов позади. Боялась протянуть руку, коснуться его — боялась приблизиться и увидеть, как он рассыплется в ничто. Он был призраком. Призраком, за которого я хотела цепляться так долго, как только возможно. Но когда он не повернулся и не заговорил, мне пришлось нарушить тишину. Мне нужно было знать.

— Ты настоящий?

Он едва заметно склонил голову набок. Его длинныечёрные волосы были стянуты шёлковой лентой. Несколько прядей выбились и лежали на щеке, скрытой металлической маской. Он мог бы быть героем какого-нибудь готического романа, если бы не эта маска и не металлическая клешня вместо руки.— Я и сам часто задавал себе тот же самый вопрос, — прозвучал его голос, ровный и немного отстранённый.

Я не могла оторвать от него глаз, когда он поднял перед собой свою металлическую руку, повертел её, позволяя свету лун, проникавшему сквозь витраж, играть на её острых гранях.— Как часто я задавался вопросом, «настоящий» ли я. Часть меня всегда помнила, что я не такой, как они. Не человеческая душа, рождённая на Земле, а нечто разбитое, незавершённое. Слепленное из глины и праха для их забавы. Их «Единственный Сын», проклятый безумием в их отсутствие. Я списывал шаткость своего рассудка на прожитые годы. На свою силу. Но правда всегда заключалась в том, что в самой глубине я ненастоящий. Я всего лишь сломанная игрушка. Телега на трёх колёсах.

— Я не об этом спрашивала.— Я знаю.

Я почувствовала, как дёрнулась моя челюсть, и постаралась не рассмеяться над его сухим юмором. Он не поворачивался, и я не знала, было ли это порождением моего сна, или ему удалось проникнуть в мои грёзы. Или, что хуже, это был проделкой Римаса, дешёвым трюком. Но это не остановило меня — я шагнула вперёд и приложила ладонь к его спине. Он резко вдохнул от моего прикосновения.— Для меня ты достаточно настоящий.

— Как часто я думал то же самое о тебе.— О чём ты?— Я полагал, что ты, возможно, иллюзия моего разума. Что я соткал тебя из теней. Последние всплески умирающего сознания, погружающегося в пучину безумия, цепляющегося за проблеск надежды. Я думал, что выдумал тебя.