Отражения - Екатерина Соловьёва Страница 52

— Её не вернуть, Герм, — Рон покачал головой, — как ты не поймёшь? Тебе надо отпустить её.

— Как тебе — Фреда? — зло бросила она.

Это было жестоко. Удар ниже пояса, но Гермиона сейчас не могла иначе. Фреда Рон любил и до сих пор не верил в его смерть. Гермиона поняла, что не желает никого отпускать, а игра Рона настолько двуличная, что просто противно.

Он побледнел и сглотнул.

— По крайней мере, я не стирал ему память!

— А стоило бы! — запальчиво крикнула Гермиона. — Может, он сейчас был бы жив!

— Тебе ведь это не помогло, верно?!

Гермиона почувствовала, как вокруг горла будто сжались чьи-то ледяные пальцы.

Он был прав. Он, чёрт бы его побрал, был прав, но… так жесток. А вот Люциус бы понял…

— Нам надо расстаться, Рон, — голос был чужим и холодным, словно кто-то другой говорил это со стороны. Или из зеркала. — Мы так часто ссоримся, что я не помню момента, когда нам в последний раз было хорошо вместе.

— Когда ты спала со мной! — зло бросил Рон. — А не ныла, что у тебя нет настроения!

— Боюсь, тебе стоит найти кого-нибудь с более подходящим настроением…

Он с минуту смотрел на неё, а затем вышел, хлопнув дверью в гостиную.

Чтобы не слышать, как Рон громыхает чемоданами, собирая вещи, Гермиона села за стол и зажала уши.

К тому моменту, когда он покинул квартиру на Эджвар-роуд, солнечный луч миновал нож и остановился на гладком боку чайного ситечка.

* * *

Дни тянулись, как резиновые. Мокрый пегий туман, казалось, навеки поселился в Лондоне. Он оседал на воротниках пальто, шарфах и фетровых шляпах волшебников, как лохмотья мантии дементора. Иногда его сменяла унылая морось, переходящая в монотонный дождь. Небо превратилось в безжизненное серое бельмо безо всякой надежды на просвет.

Куда бы Гермиона ни подавала резюме, отовсюду звучало только одно: «Вы под следствием, мисс Грейнджер». А жить на что-то было нужно. Тогда-то Гермионаи решилась на крайние меры.

Люциуса она подкараулила в Атриуме, нарочно выгадав время, когда волшебники спешили домой после работы — чтобы обезопасить себя как можно большим количеством свидетелей.

Статная фигура в тёмной мантии с длинными белыми волосами на плечах была видна издалека. Чёрная трость угрожающе поблёскивала в золотистом свете, когда Малфой поравнялся с девушкой, невозмутимо печатая шаг.

Гермиона поборола оторопь и решительно остановила его.

— Мистер Малфой! Я хотела спросить вас кое о чём.

— Нам не о чем разговаривать, мисс Грейнджер!

— Нет уж, поверьте, есть о чём! — Гермиона рассерженно загородила ему дорогу и сложила руки на груди. Но немного стушевалась под его взглядом: таким холодным и презрительным. Чёрствым… Но действовать всё равно нужно.

— Ну же, мисс Грейнджер, я не намерен ждать до второго пришествия Мерлина! — раздраженно бросил Малфой.

— Если вы не заберете свой иск, я позабочусь о том, чтобы на первой полосе «Ежедневного Пророка» появилась статья о том, какое бельё вы носите!

— И какое же?

В этот момент Гермиона молилась о том, чтобы хоть в этом отражения Люциуса были едины. Потому что сейчас она блефовала.

— Никакого!

Щека Малфоя едва заметно дёрнулась.

— Догадки, мисс…

— Точно такие же, как и сердце, выжженное на косяке мансарды у вас дома, — быстро перебила Гермиона. — Точно такие же, как ваш белый спальный халат, в который вы…