Все, что я тебе обещала - Кэти Апперман Страница 52

— Нет, зато есть приемная сестренка. Найя. Ей девять. Она с нами уже около года.

Мы почти доехали до его дома, а у меня в голове роится столько вопросов, что я даже не знаю, какой задать следующим. Однако Айзея, похоже, решил, будто мое любопытство удовлетворено, потому что говорит:

— Моя очередь?

— Твоя очередь для чего? – спрашиваю я, покосившись на него.

— Расспрашивать тебя. Знаешь, диалог ведь так и строится.

Догадываюсь, что наша первая встреча породила у него целую лавину вопросов. После моего нервного срыва и внезапных поцелуев вопросы могут быть только опасные. Но отказаться отвечать было бы странно.

— Да, – киваю я. – Валяй.

— В тот день, когда мы встретились… – начинает Айзея, и я вся подбираюсь, крепче вцепляюсь в руль, сердце колотится быстрее. – У тебя тогда что-то стряслось или просто взгрустнулось?

Сворачиваю на его улицу.

— Просто взгрустнулось. Прошлый год выдался адский. Но и тот день в ноябре был значимый. Годовщина этого ада.

Навигатор объявляет, что мы приехали, я торможу, подъезжаю к дому – с кирпичным фасадом, в стиле ранчо. На крыльце – кофейный столик, пара стульев. Бетонная дорожка к крыльцу вся разрисована цветными мелками, которые слегка светятся: тут радуги, огнедышащие драконы, замок с зубчатыми башенками. Жду очередного вопроса от Айзеи.

Его взгляд как летнее солнце. Я прямо чувствую тепло его улыбки – щекой, волосами.

— Насчет адского года – очень сочувствую.

Я озадаченно смотрю на Айзею.

— И ничего больше узнать не хочешь?

— Еще как хочу. – Он отбрасывает волосы со лба, и я снова замечаю шрам.

Меня пронзает воспоминание: «черноволосый, с длинными руками и ногами».

— Я знаю, каково это, – говорит он, пока я пытаюсь вернуть самообладание, – грустить. И адское время у меня бывало столько раз, что я сбился со счета. Когда будешь готова, расскажешь больше.

Он выходит из машины, потягивается – мелькает полоска голой кожи над поясом джинсов. Я отвожу глаза, потому что снова это чувствую – притяжение. И это меня ужасно пугает.

Айзея ослепительно улыбается:

— Спасибо, что подвезла, Лия.

Нежность

Пятнадцать лет, Вирджиния

Для меня Беккет Бёрн был просто богом среди других подростков: способный и сильный, умный и общительный, добрый и веселый. Он получал университетские грамоты, и за него боролись скауты университетских команд по легкой атлетике. Его улыбка была сногсшибательной. Преданность – непоколебимой. Даже когда Бек был в мирном настроении, его самоуверенность била через край, но он обладал таким неотразимым обаянием, что люди его боготворили. И я в том числе.

К середине десятого класса мое тайное увлечение превратилось в полноценную влюбленность.

Когда Бек бывал у нас в гостях со всей семьей, он возился с близняшками, был всегда очень мил со своими мамой и папой, а с моими держался приветливо, но уважительно. Мы вместе пекли печенье для его сестренок, смотрели кино, ездили на метро в Вашингтон и там подолгу гуляли. У нас сложился привычный маршрут от Капитолия до монумента Вашингтону, потом к мемориалу Линкольна, оттуда к мемориалу Мартина Лютера Кинга – младшего и мемориалу Джефферсона, где мы усаживались на скамью и разговаривали, глядя на Приливной бассейн.

После школьного бала, моего дня рождения и нашего танца я постоянно ловила себя на том, что засматриваюсь на Бека, мечтаю, фантазирую. Но я сдерживалась и не выпускала чувства наружу: слишком боялась раскачать нашу и без того хлипкую лодку. Впрочем, иногда я замечала, что Бек тоже на меня засматривается. Он смеялся и дергал меня за волосы, или показывал язык, или подмигивал – и я вся таяла. Теперь он снова обнимал меня по-медвежьи крепко. Возил в школу и обратно. Не проявлял никакого интереса к другим девчонкам. Но, несмотря на предсказанную нам судьбу, мы по-прежнему оставались просто друзьями.