Ненормальность - Нина Море Страница 52

— Почему? – вздрагиваю от пронизывающей сердце надежды.

— Я не понял этого. Но его жизненные силы стали возвращаться. Показатели стали нормализоваться. Но я не сказал об этом никому. Для всех состояние Матвея было «стабильно тяжелым».

Не могу поверить… Матвей боролся. Он хотел жить так сильно… Но… Те лекарства, что принимал Матвей в том нашем мире, неужели это…

— Серый порошок… - говорю вслух, смотря перед собой. А Борисов в этот момент резко переводит на меня взгляд.

— Один из компонентов лекарства так и называется «грей маттер», - горько усмехается доктор. – Кто вы, Катя? – риторический вопрос, который не требует моего ответа.

Сворачиваем на дорогу к коттеджному поселку, и Борисов останавливается.

— Катя, теперь вам нужно спрятаться на задних сиденьях. Держите мою куртку, – протягивает мне свою одежду. – Сядьте на пол, возле кресел и накиньте это.

Делаю, как он говорит. Я почти врастаю в пол кутаясь в одолженную вещь. Чувствую, как машина трогается с места, а мое сердце замирает, я словно в мучительном сне, который не собирается заканчиваться. Мы останавливаемся, как понимаю, на посту охраны.

— Добрый вечер, - говорит охранник, когда Борисов опускает стекло. – Все в порядке, проезжайте. – а я облегченно выдыхаю. Мы едем еще какое-то время, а после, Борисов заезжает в гараж.

— Катя, вставайте, у нас мало времени. Матери Матвея сегодня не будет. Накиньте капюшон, камеры засекут нас, но проверят их только завтра, у нас есть фора.

И мы спешим. Из гаража сразу проникаем в бытовое помещение, а после, через гостиную поднимаемся на второй этаж. Я задыхаюсь от того, что не могу вздохнуть полноценно. Сердце, с каждым шагом, бьется все громче и сильнее, отдавая болью в груди.

— Он здесь, - Борисов открывает дверь комнаты, и я вхожу.

Застываю на месте. Потому что вижу его. Это мой Матвей. В окружении противно пикающих приборов, с капельницей в носу. Подхожу ближе к нему, я не могу поверить, что он в таком состоянии. Как же это больно, как же это ненормально! И физически чувствую, как мое сердце разрывается от боли и сострадания.

— Матвей, это я, Катя, - почти хриплю, голос пропадает. Присаживаюсь рядом с ним, глядя на его спокойное и безмятежное лицо. Сквозь пелену слез вижу, что он худее, чем был там, в нашем мире, и волосы его длиннее. На предплечье и шее татуировки, губы потрескались, – Ты еще там, Матвей? В нашем доме? – беру осторожно его за руку, стараясь не сбить капельницу. Его ладонь такая сухая. – Я нашла тебя… - улыбаюсь сквозь слезы, - Вернись ко мне, пожалуйста… Ты мне нужен.

— Катя, у нас мало времени, - Борисов подходит ближе. – Нужно уходить…

А я не могу. Я не могу так просто уйти! Не могу и не хочу оставлять Матвея с этими людьми, что довели его до такого состояния.

— Нет, - говорю тихо…

— Что?

— Нет, я не уйду! – говорю громче и резче, поворачиваясь на доктора и, наверное, испепеляю его взглядом. – Я не могу! Ему нужно помочь! – я невероятно зла.

— Это невозможно, Катя! – уже сердится Борисов. – Вы хотите своей смерти? Вам уже пора, если дорога жизнь.

— Нет! Пожалуйста, Евгений Владимирович! Вы же можете! Помогите Матвею, прошу вас, выведите его из этого состояния. Он страдает. В том мире, где мы были с ним… он там борется! Смерть не может его забрать! Значит он должен жить!