Ненормальность - Нина Море Страница 53

— Не рвите мне душу, Катя! – цедит сквозь зубы доктор. - Есть вещи, которые невозможно исправить! Я бессилен!

— Вы трус! – я, наверное, перегибаю палку, ведь не знаю всего, что творится в жизни у Борисова. Но мне теперь плевать на них всех. На тех, кто убивает Матвея.

— Катя, я… - не договаривает. Мы слышим шаги в коридоре и голос. – Быстро, прячьтесь! – командует доктор и тянет меня за плечо к высокому белому шкафу. – Сиди тихо, - слова напоследок. А я закрываю рот рукой, боясь выдать себя дыханием. Группируюсь, как могу, в тесном пространстве шкафа и смотрю в щель между створок. Вижу, как двери комнаты открываются.

— Женя? – надменный женский голос. – У тебя ведь сегодня выходной! – ухмыляется. Я вижу женщину только со спины.

Она проходит в центр комнаты, становится напротив Борисова. Высокая, статная, в черном платье и красных туфлях. Неужели это та самая мать…

— Решил проверить Матвея, - Борисов отвечает спокойно. – Ты же сегодня должна быть на вечере в честь открытия нового филиала… И я решил… Вдруг что…

— Какой ты ответственный, - усмехается. - Мы с Петром закончили пораньше. Завтра уже улетаем в Париж. Дела, как понимаешь, - говорит все это скучающим тоном. Женщина проходит ближе к кровати Матвея, скрещивая руки на груди. – Как он? – кивает в сторону Матвея.

— Без изменений.

— Же-е-ня… - тянет имя доктора. – Давай на чистоту. Я плачу тебе деньги, а ты даешь мне точную информацию. Все так? Не делай из меня дуру. Матвей дышит сам. Его пульс стал чаще… А ты дуришь мне голову. Ты уже вводил ему лекарство?

— Да…

— Введи еще…

— Но больше нельзя.

— Не помню, чтобы я спрашивала твоего мнения. И, кстати, я приняла решение отключить Матвея. Он почти месяц в коме. Он выйдет из этого состояния овощем. И точно будет не рад этому. Завтра я...

— Ника, это все ложь. У Матвея есть все шансы выйти из комы и вернуться в нормальное состояние, - Борисов говорит с надрывом, но, кажется, та женщина ничего не чувствует. – Дай шанс ему… Это же твой сын.

— Ой, только не надо давить мне на совесть. Я не обязана давать тебе отчет и оправдываться. Выйди из комнаты! - командует женщина.

— Ты собралась отключить Матвея, а потом спокойно полетишь в Париж с любовником? – срывается Борисов.

— Ты стал слишком много анализировать, Женя! Пошел вон! Я жду, - цедит командным тоном, и Борисов уходит, хлопнув дверью.

Наблюдаю, как женщина подходит ближе к Матвею, поворачиваясь боком ко мне, и я вижу ее лицо. С каждым ее шагом в направлении Матвея, меня окутывает леденящий страх. Страх за моего Матвея. Я не хочу, чтобы она приближалась к нему, чтобы смотрела на него и прикасалась. Я чувствую исходящую от нее опасность. Я должна что-то сделать.

— Что же ты живешь еще? – говорит тихо, оглядывая приборы, но я слышу ее и чувствую яд в ее речах. – Как же я устала… - она обходит его кровать, даже не смотрит на сына, словно он ей противен. – Как же ты замучил меня… Ты замучил нас всех, - она поворачивается и подходит к изголовью кровати Матвея, наклоняется ближе к его лицу. – Я так хочу, чтобы ты поскорее умер. Я хочу освобождения, – шипит эти слова, эти страшные вещи, а меня уже пробирает дрожь, окатывая ледяным холодом внутри. – Завтра ты уйдешь из моей жизни!

«Завтра!»

В этот момент я понимаю, что Матвей все это слышит. Это ее голос мучил его, ее голос приносил ему жуткую боль, вводил в отчаяние. Матвей слышит. А еще, я хочу, чтобы Матвей жил. Я не отдам его этой женщине! Она не заберет его! Я должна что-то сделать! И делаю.