Черные галстуки и невинная ложь - Кэт Синглтон Страница 52

Молча ставит их передо мной. Выученным движением открывает бутылку, мышцы руки красиво напрягаются. Он не спрашивает меня, сразу щедро наполняет несколько бокалов и двигает их через всю стойку – один к моей тарелке, второй – к своей.

— Наверное, мне не стоит пить перед первым рабочим днем, – признаюсь я, стараясь снять напряжение, повисшее в воздухе. Не помогает. Между ног еще пульсирует, а я знаю, что не в характере Бэка отступать с проложенного пути.

Бэк насаживает рыбу на вилку, поднимает ко рту идеальный кусок, прожевывает его и глотает, а потом говорит:

— У меня связи с начальством, – он пожимает плечами. – Почему-то мне кажется, что он не будет злиться, если ты начнешь работу с легкой головной болью от похмелья. – Бэк подхватывает вилкой фасоль. – У них как раз там новый ассистент, который всем с утра раздобудет кофе. Ничто так не лечит головную боль, как чашечка нормального кофе.

Он подчеркивает слово «нормального», я сразу понимаю, что он дразнит мои кофейные привычки. Я закатываю глаза, поднимаю вилку и тычу ею в него.

— Хватит стебать мой кофе, не попробовав его.

— Воздержусь, пожалуй. – Он еще раз собирает вилкой рыбу. Он уже почти доел свой стейк, а я даже не притронулась еще.

Протыкаю рыбу вилкой, подбираю на кусочек соус и кладу его в рот. В тот же момент с губ срывается стон, а глаза закатываются, мне очень вкусно.

— Не думал, что впервые услышу твой стон, даже не прикасаясь.

— Пальчики оближешь! – Я открываю рот пошире, чтобы запихнуть и рыбу, и фасоль.

— Курица у меня вчера тоже удалась, но ты не захотела ее даже попробовать.

Я долго жую и глотаю. Запиваю все вином, сладость хорошо сочетается с рыбой. Хочется спросить у Бэка, сколько стоит бутылка, но я сдерживаюсь. Лучше мне не знать. Очень вкусно, не хочу портить момент, думая про ценники.

— Во-первых, я не знала, что ты готовил. Во-вторых, мне нужно было побыть одной. Только ты в этом виноват.

Он поднимает бровь, замирает с бокалом вина у самых губ.

— Расскажи-ка, почему это я виноват в том, что ты осталась без вкуснейшей курицы?

— Потому что ты перестраиваешь мою жизнь! Заявился ко мне на работу, весь такой деловой, нанял ассистенткой, предложил сыграть роль невесты…

— О, я отчетливо помню цвет твоих щек в момент, когда я запретил тебе произносить имя Картера, – перебивает он.

Красный цвет снова заливает мои щеки, я тоже вспоминаю, как его резкие слова рассекли тихую переговорку.

— Хорошо, не весь разговор был деловым… А потом вчера, прям вот здесь, – я машу в сторону холодильника, – мне показалось, что ты хочешь меня поцеловать. А потом ты… – я вздыхаю, не зная, как это сказать, – выставил меня дурочкой, что ли? Будто я просто мешаю тебе подойти к холодильнику. Будто я напридумывала. Так что да… Курицу твою я не хотела.

— Ты не дурочка. Я остановился, потому что вспомнил про условие не целоваться.

— Мой джентльмен! – язвлю я. – А сегодня снова забыл?

Он смеется – низкий и клокочущий звук запускает мурашки по моему позвоночнику.

— Ох, Марго, никакой я не джентльмен. Я поцеловал тебя утром, потому что ты меня буквально умоляла. Я не всесильный. Раньше ты говорила, что против поцелуев, но в раздевалке чуть ли не сама попросила. Кто я такой, чтобы отказывать?

Мы сосредоточенно доедаем с тарелок. Я в шоке от того, как все вкусно. Не такого я ожидала, узнав, что Бэк готовит. Он хоть что-нибудь не умеет?