Измена. Ты разбил мне сердце - Нина Авсинова Страница 53

— С вашей мамой всё в порядке, — врач улыбается устало. — Гипертонический криз, но мы купировали. Давление нормализовалось, сердечный ритм восстановился. Но я рекомендую полежать в больнице пару недель под наблюдением. В её возрасте лучше перестраховаться.

Облегчение накрывает тёплой волной.

Всё хорошо. Мама в порядке.

— Спасибо, — выдыхаю я. — Большое спасибо.

Врач кивает и уходит. Я поворачиваюсь к Кириллу, и он обнимает меня снова.

— Вот видишь, — шепчет он. — Всё хорошо. Я же говорил.

Мы выходим из больницы на улицу.

Ночь, прохладно, где-то вдалеке шумит проспект. Идём пешком по направлению к моему дому — он недалеко, минут двадцать ходьбы.

— Мне очень обидно, — говорю я, глядя перед собой на освещённую фонарями улицу. — Что мама так несправедлива ко мне. Она прощает Вике всё, даже эта вопиющая история не заставила её принять мою сторону.

— Давай будем помогать ей материально, — предлагает Кирилл. — Наймём соцработника, чтобы навещала её, помогала по дому. А ты будешь с ней реже видеться. Иначе будут постоянные расстройства и скандалы. Она, наверное, всегда так будет относиться к Вике — как к младшему ребёнку, прощать ей всё. Поэтому Вика такой и выросла.

Замечаю, как он говорит: «давай», «будем», «наймём». Как будто уже всё решил, не спрашивая меня, — что мы будем вместе, одной семьёй, помогать моей маме.

Незаметно для себя улыбаюсь.

Какой деловой. Сразу всё организовал, распланировал.

— А Макар? — спрашиваю я. — Как с ним быть? Он привык ко мне, я его тётя.

— Можно видеться с ним как обычно, — пожимает плечами Кирилл. — Вика наверняка будет и дальше сплавлять его маме. Будем иногда забирать его, проводить время вместе. Больше всего в этой ситуации жалко, конечно, ребёнка. Он ни в чём не виноват.

Вместе.

Снова это слово.

И мне нравится, как оно звучит.

Телефон Кирилла звонит. Он достаёт его из кармана, смотрит на экран.

— Андрей, — говорит он мне и берёт трубку. — Слушаю.

Я вижу, как меняется выражение его лица — удивление, потом что-то похожее на мрачное удовлетворение.

— Понятно, — говорит он в трубку. — Ну что ж, делайте тест. Держи меня в курсе.

Кладёт трубку, смотрит на меня.

— Представляешь, Вика сейчас позвонила Андрею и сказала, что у неё растёт его ребёнок, — рассказывает он. — Договорились на днях ДНК сделать. Он говорит, она так уверенно согласилась, что, скорее всего, это правда.

Усмехаюсь горько.

— Я ей только что сказала, что ты в курсе, что ребёнок не твой, — объясняю. — Она сразу начала звонить Андрею. Боже, какой ужасный, страшный человек моя родная сестра.

Мы так незаметно подходим к моему дому. Останавливаемся у подъезда. Кирилл смотрит на меня.

— Я провожу тебя до квартиры, — говорит он.

Мнусь секунду.

Пустить его в квартиру — это уже другой уровень близости. Но после всего, что сегодня произошло, после его поддержки...

— Хорошо, — соглашаюсь я.

Поднимаемся на лифте молча. Стоим рядом, и я чувствую его тепло, запах его одеколона. Такой знакомый, родной запах.

У дверей квартиры останавливаемся, смотрим друг на друга.

Между нами повисает напряжённая пауза.

— Спасибо, что приехал и поддержал, — говорю я тихо. — Мне было очень плохо. Ну вроде разобралась и с мамой, и с Викой.

Достаю ключи из сумки, вставляю в замок. Поворачиваю, слышу щелчок.