Жестокий король - Рина Кент Страница 54

Я хочу дойти до самого конца.

Глава двадцатая

Астрид

Беда не приходит одна.

Я спускаюсь вниз, с трудом продирая глаза. Голову простреливает боль, нос частично заложен.

Да уж. Видимо, из-за того, что вчера промокла под дождем, я подхватила простуду.

Вдобавок к полнейшей растерянности.

Чем больше времени я провожу с Леви, тем лучше, как мне кажется, узнаю его. И в то же время складывается ощущение, будто я практически ничего о нем не знаю.

Хоть убейте, я никак не могу взять в толк, зачем он так поступает.

Не зря же говорят, ход короля на шахматной доске нельзя предугадать. Или я все это выдумала?

Однако больше всего в Леви меня беспокоит не его поведение. А моя реакция на него. Еще немного – и вчера я была готова полностью отдаться на милость его греховных ласк и губ. Проклятых твердых губ, которые так и хочется целовать.

Во имя викингов, ну почему я не могу взять себя в руки и выкинуть из головы мысли о том поцелуе?

Он же дьявол, помнишь?

Когда я поднимаюсь на последнюю ступень лестницы, до меня долетают взволнованные голоса.

— Я видела ее! Она приехала домой на машине Кинга.

— Тише, Николь, – шипит Виктория. – Не произноси этого имени вслух.

Я неуверенно заворачиваю за угол столовой, попутно гадая, как поступить.

Они говорят обо мне, так что не стоит корить себя за подслушивание.

— Я так больше не могу. Ее не должно быть здесь. Ты сама говорила, что она свалит.

— Так и будет, – успокаивает ее Виктория. – Она живет в этом доме последний год, после чего уедет навсегда.

Откуда ей известен мой план?

Неважно, меня это не волнует. Все равно это для общего блага. Я не вписываюсь в безупречную роскошную жизнь Виктории и Николь.

Даже покойный отец Николь был из числа каких-то рыцарей. Она и ее мать – образцовая семья, идеально подходящая для папиных нужд.

Если ему придется выбирать, он выберет не меня.

От этой мысли в моей груди вспыхивает и разрастается острая боль, но я стараюсь не замечать ее. Внезапно голос Виктории останавливает меня:

— Таким, как она, место на мусорной свалке, равно как и ее матери-шлюхе.

В моих жилах тут же вскипает кровь. Жар опаляет шею, подбираясь к лицу.

Я влетаю в комнату со сжатыми кулаками и швыряю рюкзак на стул.

Виктория с Николь сидят друг напротив друга, перед ними стоят тарелки.

— Забери их обратно, – спокойно произношу я.

Николь, накалывая еду в тарелке, бросает на меня уничтожающий злобный взгляд.

Безупречные брови Виктории приподнимаются в притворном удивлении.

— Забрать что, дорогая?

— Ты назвала мою маму шлюхой и заберешь свои слова обратно.

— Ты, наверное, ослышалась, дорогая. – Виктория с беззаботной улыбкой отхлебывает чай.

Главная черта Виктории – способность избегать ссор и выходить из любой трудной ситуации. Видимо, поэтому она идеальная жена для такого мужчины, как мой отец.

Но я не из прессы. И ей не сойдет с рук то, что она назвала мою мать шлюхой.

— Мне мало что известно об истории родителей, но я точно знаю: моя мама была первой. – Я имитирую ее невозмутимую, столь раздражающую улыбку. – Может, стоит все-таки уточнить, кто в этой ситуации был той самой шлюхой, разрушившей семью?

Виктория кривится, но продолжает сидеть на месте. Николь вскакивает и наставляет на меня вилку.

— Ты только что назвала мою мать шлюхой, разрушившей семью?