Бывшие. Любовь, удар, нокаут - Ария Тес Страница 54

Боже…

Жмурюсь так, что болят глаза. В ушах свистит ветер. Мы несемся по ночному городу, кажется, не разбирая дороги совсем, хотя я знаю… знаю, куда он едет.

— Останови машину, — шепчу хрипло.

Тимур не реагирует. А может быть, он не слышит? Вполне вероятно. Так громко… вокруг так громко, что у меня перехватывает дыхание.

Похоже, что я лечу…

* * *

Путь в оглушающей тишине между нами заняла около десяти минут, наверно, а закончилась на повороте. Тимур вывез меня загород, свернул на проселочную дорогу и поехал в лес.

Ха!

Могло бы снова напугать, но мне совсем нестрашно. Первый шок сброшен, удалось взять себя в руки, и все, что я сейчас ощущаю — это злость. С каждым пройденным метром ее становится все больше.

Молчу.

Коплю, если честно, потому что злость — это костыль для обиженных и обделенных вроде меня. Для тех дебилок, которых бьют по заднице, а они продолжают ночами думать и представлять, как бы все могло сложиться, если бы не сложилось так, как было на самом деле…

Да. Иногда на меня накатывают такие мысли. Вместе с противным «я скучаю, почему ты не вернулся?..». я запрещаю себе, и я ненавижу себя в моменты этой слабости, но их наличие отрицать — это глупо. Первый шаг на пути излечения больной головы… признать, что она у тебя больная. Я признаю, но сдаваться ей на милость не собираюсь.

Лечусь злостью. Сейчас коплю.

Еще и еще, пока его желанный Порше не останавливается на смотровой площадке. Для всех, кто живет в этом городе, место называется «Рассветное». Сюда стекаются влюбленные парочки, так как отсюда открывается просто потрясающий вид на местное водохранилище и именно здесь лучше всего встречать рассветы.

Только тут они имеют какую-то особую харизму. Кроваво-красными лучами касаются сначала верхушек многовековых сосен, а потом просто взрывают этот мир так, что сердце замирает…

Когда-то это место было и нашим тоже. Тимур был очень общительным, у него было много друзей. Наверно, у него и сейчас много друзей, но я не к тому говорю… Они с парнями выросли в этом городе, они облазили его в свое время «от» и «до», поэтому они знали подъезд не на основную площадку, которая находится выше. Они всегда приезжали сюда — площадку для «строителей», как мне когда-то объясняли. Где обычно абсолютно пусто…

Сейчас тоже.

Я смотрю перед собой. Ночь собирается вокруг, но ее разрезает, словно ножом, яркие фары предела его мечтаний.

Руки замерзли…

Я сжимаю пальцы, упрямо не поворачиваюсь. Я все еще коплю, чтобы взорваться на Рассветной самым алым, самым смертоносным рассветом, но мои планы здесь не разделяют явно.

Тимур резко открывает дверь, выходит из тачки и почти сбегает к низенькому заборчику из прогнивших бревен. Если честно, я такого никак не ожидала, поэтому градус мой стремительно падает вниз. Вместо того чтобы уничтожить его раз и навсегда, я тупо смотрю в широкую спину, а потом и на то, как Тимур ходит из стороны в стороны, уперев руки в бока.

За-ме-ча-тель-но.

И что мне делать?! Как-то все глупо получается… в принципе, как и всегда. Чему я удивляюсь?

Закатываю глаза, открываю свою дверь и тоже вылезаю. А потом говорю:

— Я, конечно, извиняюсь, но ты вытащил меня из постели, чтобы…

— Закрой свой рот! — Аксаков резко поворачивается, повысив голос, указывает в меня пальцем.