Плохая фанатка - Тесса Бейли Страница 57

— О чем ты хотела поговорить? – поспешно спросил он. Иначе бы точно поцеловал, не сдержавшись.

— Так. Так. – Она сложила руки на коленях. Вдохнула.

Ох. Разговор предстоял важный.

Уэллс повернулся к ней лицом.

— Не хочу вдаваться в детали, – начала она, – но… в детстве родители очень меня опекали. Из-за… – Она махнула рукой в сторону инсулина, лежащего на журнальном столике. – Сам понимаешь.

Уэллс сглотнул.

— Ага.

— Мама уволилась с работы, когда у меня нашли диабет, чтобы в любой момент сорваться в школу, если оттуда вдруг позвонят. Родители, конечно, говорили, что все будет в порядке и я смогу жить полноценной счастливой жизнью, но их действия кричали об обратном. Какая уж тут обычная жизнь, когда они предупреждали о моем диагнозе всех тренеров и родителей друзей? Или когда в панике спрашивали друг друга, захватили ли они дополнительный инсулин, стоило нам выйти из дома.

С каждым словом грудь сдавливало все сильнее.

— Наверное, было очень страшно.

Джозефина кивнула. Продолжила, помолчав:

— В общем, когда я подросла, мне пришлось от них отгородиться. Хотя бы касательно диабета. Ради моего собственного спокойствия. Да и их тоже. Они бы довели себя вечной тревогой. И так старались изо всех сил. Я их люблю, просто… не им приходится с этим жить. Им не понять, каково это. И ведь не объяснишь, что чужая тревога просто напоминает о страхе.

Запас воздуха в комнате уменьшился до нуля.

— А есть чего бояться?

— Если задуматься? Да. Моя жизнь напрямую зависит от инсулина. Но пока он со мной, я смогу дожить до ста лет. Людям каждый день ставят диагнозы, несовместимые с жизнью. Так что мне повезло – ну, насколько может повезти человеку с неработающей поджелудочной.

Уже не в первый раз Уэллс задумался, как легко эта девушка могла остаться для него всего лишь фанаткой. Лицом в толпе. Красивым лицом, и все же – просто одной из поклонниц. А ведь на самом деле ей должны рукоплескать, где бы она ни появилась. Уэллсу так и хотелось сказать, какая она чертовски храбрая, но интуиция подсказывала, что ей это не понравится. Только напомнит, что у нее действительно есть повод храбриться, а она только что сказала, что думает на этот счет.

Он вспомнил о глюкагоне, который лежал в его номере.

Том самом, что прислала вчера ее мама.

Может, стоило отправить его обратно? Что подумает Джозефина, если случайно его найдет?

— Доживешь, – сказал он, не задумываясь.

— А?

— Ты доживешь до ста. Возражения не принимаются.

От ямочки у нее на щеке захотелось лечь и скончаться.

— Да ты просто не хочешь нового кедди искать.

Уэллс фыркнул.

Она сидела так далеко.

Нахмурившись, он придвинулся ближе, протянул руку и дернул подбородком.

— Давай. Пока я не передумал.

Вместо того чтобы прижаться к нему, она слегка отпрянула.

— Это еще зачем? Что ты делаешь?

— Завершаю разговор по душам объятиями, Джозефина. Сама-то как думаешь?

— Но я только начала?

— Ты не закончила? – Она что, планировала ему сердце вырвать?

— Нет! – Она встала перед ним, крутя в руках телефон. – Я просто подумала… Я с чего-то решила, будто ты станешь доверять мне просто так. Ну, на поле. Но с чего бы, да? Мне доверять. Но если я сама тебе доверюсь… Не знаю. Вдруг это поможет?

Поднятая рука Уэллса шлепнулась на диван мертвым грузом, а сердце учащенно забилось.