Бойфренд в наследство - Линдси Левитт Страница 57

— Ты такого не говорила.

— Говорила. Только не тебе. История знакомства твоих родителей замечательная. Она затмевает пыльные гвоздики.

— А что не так с гвоздиками?

— Забей. Не порть все.

Дакс рассказал мне еще много о своей жизни в Бирмингеме. Его отец тренировал команды, начиная с Младшей лиги и выше, совмещая тренерскую работу с преподаванием химии в средней школе. Дакс был единственным ребенком в семье, и фактически его растила одна мать.

Потом он снова переключился на мотыльков. Правда, мне показалось, что все нелепые факты о них он выдумал.

— Мотыльки также самые разумные крылатые насекомые.

— А ты слышал выражение: «летят как мотыльки на огонь»? Они безмозглые, примитивные существа.

— Ты разрушительница мечтаний.

Вернувшийся официант поставил на стол наши салаты с заправкой «Цезарь». «Вот в этом весь Вегас», – сказал бы дедушка. Ужин был событием, не предполагающим никакой спешки и никаких шортов-с-гавайскими-рубашками-с-черными-носками-и-сандалетами.

Я рассказала Даксу о своем бизнес-плане, о Сэме и Камилле, о Портере и Гранте. Даже вредному Майку икнулось. Но ничего не стала говорить о родных. Они слишком тесно связаны с часовней, а мы решили не касаться этой темы.

— А еще я на первом курсе бегала по пересеченной местности, чтобы получить зачет по физкультуре, но это были те еще проблемы, потому что практику мне пришлось проходить в другой старшей школе. И сейчас я бегаю только для себя.

— А ты не скучаешь? Не хочешь вновь почувствовать себя частью команды? – спросил Даск.

И это был самый странный вопрос из всех, потому что бег по пересеченной местности не заряжал командным духом, во всяком случае на моем уровне. Просто масса людей перемещалась из одного места в другое.

— Единственное, чем привлекают меня командные игры или состязания, – это возможность заключать пари и делать ставки.

— Ты шутишь? – удивился Дакс.

— Дедушка Джим любил азартные игры, – я подумала о той ломовой доле кредита, в какую ему вылилась эта любовь, и о том, что, возможно, и я внесла в это свой вклад. – Я изучила этот вопрос, статистику по игрокам… все очень просто, если не поддаваться эмоциям.

Дакс откинулся на спинку дивана:

— А у тебя получается? Отключать эмоции?

— Конечно. Я не переживаю о том, какая команда выиграет. Я вообще не думаю о спортивной составляющей. Холодный рассудок – больше денег для дедушки.

— Но спорт – это эмоции.

— Профессиональный спорт – это прежде всего деньги. Это бизнес.

— А в жизни? Ты тоже так делаешь? Отключаешься от всего?

— Стараюсь, – я наконец-то завязала узелок на салфетке. – Так легче, разве нет?

— Нет, – голос Дакса стал монотонным. – Когда погиб отец, я тоже попытался отключить чувства. Поверь мне. Это не работает. Ты продолжаешь испытывать эмоции, хочешь того или нет.

— И что ты с ними делаешь?

— Прочувствую их. Иногда притупляю. В любом случае, проживаю. Но у каждого свой метод.

Мимо нашего столика опять прошел Барт Эндрюс, покачав седой головой и смерив каждого из нас осуждающим взглядом. Я догадывалась, о чем он думает. И легко могу представить, что бы он подумал, если бы узнал, что я влюбилась во внука человека, которому нравится разрушать все, что создавал и ради чего работал дедушка Джим. Дедушке нужно было завещать часовню Донне: она бы не завела роман с внуком врага.