Шрам - Эмили Макинтайр Страница 57

Из-за угла доносится какой-то шум. Я замедляюсь, наклоняю голову, чтобы прислушаться.

Кто может быть в туннелях в такое время?

Учитывая, что о них мало кто знает.

Когда от стен эхом отражается глубокий вздох, я расслабляюсь, вынимаю из-за уха самокрутку, прислоняюсь к холодному камню и прикуриваю с помощью зажженной свечи.

Я жду, скрестив ноги и выпуская в воздух облака дыма; искры от огня кусают мне горло.

Внезапно шаги прекращаются, и, кроме прерывистого дыхания, я больше ничего не слышу.

— Маленькая лань настолько осмелела, что решилась побродить по ночным туннелям в одиночестве?

Она не отвечает. Звук дыхания тоже исчезает, как будто она пытается стать невидимкой.

Как будто это возможно – спрятаться от меня.

— Если ты не покажешься, я сочту, что ты хочешь быть пойманной. Правда, из нас двоих в крайне невыгодном положении окажешься только ты. – Я жду еще несколько мгновений, а потом бросаю самокрутку на землю и тушу ее носком ботинка. – Ладно, приступим.

— Подожди!

У меня перехватывает дыхание, когда она появляется из-за угла с маленькой масляной лампой в руках. В темноте ее почти не видно.

Я не спеша рассматриваю ее силуэт. Взгляд путешествует от кончиков ее сапог, по черным брюкам и темному плащу, а потом поднимается до волос, собранных в пучок на затылке.

Я медленно растягиваю губы в улыбке:

— У тебя такой вид, будто ты замышляешь что-то нехорошее.

Сара вскидывает бровь:

— У тебя тоже.

— А кто говорил, что я хороший?

Она переминается на месте, прикусив нижнюю губу. Это действие – прямой выстрел в мой пах. Мне тоже хочется почувствовать зубами ее плоть. Интересно, какова на вкус ее кровь?

Сара вздыхает, потирая лицо.

— Ты… Ты ведь никому не расскажешь, что видел меня?

— Зависит от обстоятельств, – я придвигаюсь ближе. – Что мне за это будет?

Ее рот приоткрывается.

— А… что ты хочешь?

Я делаю шаг навстречу, потом еще и еще, пока наша обувь не соприкасается. Теперь я так близко, что вижу движение мышц ее шеи, когда она сглатывает. Мне так хочется прощупать ее пульс, узнать, как сильно он реагирует на мое присутствие.

— Открой мне секрет, ma petite menteuse, – шепчу я.

Пламя свечи отражается в ее глазах. Она наклоняет голову, и теперь наши взгляды встречаются.

— У меня нет секретов.

Мне становится смешно:

— У нас у всех они есть.

— И какой же твой?

— Мой – это бремя, которое я не пожелаю никому, даже тебе.

Сара усмехается:

— Тогда скажи, как ты меня называешь.

Я выгибаю бровь, не понимая, о чем она говорит.

— По-французски, – поясняет она. – Что это значит?

Я цыкаю, качая головой:

— Столько вопросов.

— И ни одного ответа, – ворчит Сара. – Тогда расскажи, что ты делаешь в туннелях в три часа ночи.

Не в силах сдержаться, я поднимаю руку и прижимаю пальцы к ее горлу, чувствуя ровный ритм ее сердца. Она делает вдох, и он учащается под моим прикосновением.

— Может, тебя преследую.

— Преследуешь?

— А ты бы хотела?

Она недовольно стонет.

— Ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос? Меня это раздражает.

Что-то теплое разливается в моей груди, и тут до меня доходит, что здесь, в туннелях, мы совершенно одни.

Я могу схватить ее, трахнуть и уничтожить, и никто об этом даже не узнает.

Искушение столь велико, что мои пальцы начинают подрагивать, а член – безудержно двигаться. Я представляю ее обнаженной, прижатой к холодной каменной стене, дрожащей от моих толчков, доводящих ее до крика. Я прижимаюсь к ней всем телом, желая, чтобы она почувствовала, что натворила.