Как они её делили - Диана Рымарь Страница 57

Настя слушает, кивает едва заметно.

В глазах снова что-то меняется. Она в этот момент кажется мне дико трогательной. Как котенок, который учится доверять этому миру.

Настя — котенок.

Мой.

Она осторожно протягивает руку, касается моей ладони кончиками пальцев, словно проверяет мою реакцию. Потом сжимает крепче и тянется ко мне.

А меня топит от безграничного чувства любви. Накрывает с головой, аж захлебываюсь. Дышать трудно, да и надо ли? Мне больше ничего не нужно — только Настя рядом.

Неужели я каким-то чудом растопил ту ледяную стену между нами?

Грудь прошивает эмоциями, когда обнимаю Настю за плечи.

И никакого сопротивления…

Это мы так помирились? Да?

Как же кайфово с ней мириться!

Я прижимаюсь к ее макушке губами и дурею от удовольствия.

Настя — мой личный источник кайфа.

Обнимать ее — незабываемое ощущение.

Она такая теплая, такая родная в моих руках.

Прошу сдавленным голосом:

— Можно поцелую, пожалуйста?

Голос звучит хрипло, будто я километры бежал. А может, и правда бежал — три года к этому моменту.

Настя поворачивается ко мне, трется щекой о щеку, будто ластится. Ну точно котенок!

Меня окончательно накрывает от переизбытка чувств. Башку сносит напрочь. В висках стучит, руки подрагивают.

Ласкаю ее щеку губами — она такая нежная, бархатистая. Кожа у Насти — высший класс.

Целую уголок ее рта, и она тихо вздыхает. А потом впиваюсь в эти чувственные губы, тараню их языком. Она пускает мой язык в рот, при этом обнимает за шею, и я чуть с ума не схожу от удовольствия.

Потом беру ее за затылок, целую жарко, с нажимом. Жадничаю, как будто боюсь, что кто-нибудь у меня ее отберет.

Сам не понимаю, как тяну ее за пояс халата. Руки сами двигаются, будто живут отдельной жизнью.

Настя хватается за мою руку.

— Артур? — Она кажется мне испуганной.

В глазах что-то мелькает — не страх, нет, скорее неуверенность. Как будто спрашивает: «Тебе можно верить?»

— Я только поцелую, и все, — обещаю ей.

Ложь, конечно. Уже сейчас знаю, что это ложь. Но говорю искренне, потому что хочу, чтобы она не боялась.

И Настя верит, ведется, позволяет мне развязать халат, развести в стороны его полы.

Какое же я все-таки брехло… Только поцелую, ага…

А самому уже крышу сносит от одного вида ее тела.

Она под халатом в лифчике и трусиках, самых обычных белых, закрытых. Ничего особенного, казалось бы. Но мне этот комплект кажется самым сексуальным в мире.

— Только поцелую, — твержу как заклинание.

И действительно целую ее шею, плечи. Кожа пахнет какими-то цветами, сводит с ума. Добираюсь до того самого местечка между шеей и ключицей, самой чувствительной впадинки.

Настя вздрагивает, тихо стонет.

Ей приятно и, кажется, томно.

Вижу, как ее кожа покрывается мурашками. Ощущаю их губами.

А руки сами тянутся к ее талии, потом вверх к груди.

Халат идет на хер, точнее скидывается на пол. Лифчик — туда же.

Не могу остановиться, не хочу.

Трогаю ее и балдею от ощущений. Ее грудь так приятно заполняет ладонь, а соски уже — горошины. Сжимаю и сам чуть не стону как баба от удовольствия.

В общем, мы оба понять не успеваем, как Настя оказывается подо мной в постели. Весь мир сужается до размеров этой кровати, до ее лица подо мной.

Я целую ее снова, вбираю в себя губы, ласкаю языком.

Лишь ненадолго отрываюсь, чтобы стащить с себя футболку. Хочу грудью почувствовать ее грудь. Чтобы кожа к коже.