Хозяйка пряничной лавки - Наталья Шнейдер Страница 58

— Сегодня есть, а завтра нет, — проворчала она. — Сколько Петр Лексеич в нашем доме проживет? Решит, что у князей-графьев ему лучше, али дела у него здесь закончатся — и поминай как звали. А нам опять зубы на полку класть.

В чем-то она была права. Столичный ревизор в любой момент может решить, что ему нужно место поприличнее.

— Тетушка, да хватит тебе раньше смерти помирать, — попыталась я ее успокоить. — Когда соберется съезжать, тогда и будешь бояться.

— Свиристелка ты! О будущем надо думать.

Похоже, страх нищеты въелся в тетку куда прочнее, чем пыль в старый половик. Я вздохнула. Вытащила ассигнацию и разгладила ее ладонью на столе.

Нюрка вытянула шею, разглядывая бумажку.

— Беленькая? — вытаращила глаза тетка. — У кого украла, дура! Тебя же на каторге…

— Не украла. Постоялец заплатил за ночные хлопоты.

Прозвучало двусмысленно. Тетка фыркнула.

— За ночные-то хлопоты, он бы, поди, пощедрее был.

— Двадцать пять отрубов — разве мало?

— На два дели. За один серебряный отруб в лавке два билетика возьмут.

Внутри что-то сжалось.

— Это получается двенадцать с полтиной отрубов серебром?

Тетка кивнула.

Обидно. Две с половиной коровы разом превратились в одну и пяток гусей.

С другой стороны…

— С другой стороны, и эти деньги на дороге не валяются. Бумажные ли, серебро ли, а дрова на них купишь, и муку тоже.

— Купишь, конечно, — вздохнула тетка. — Кулема ты, кулема и есть. Надо было серебром попросить. Ну да ладно, с паршивой овцы хоть шерсти клок. Давай сюда, спрячу. У меня шкатулка с секретом есть, никто не сыщет…

В ее глазах загорелся алчный огонек.

Похоже, если я отдам ей сейчас деньги, то больше я их не увижу. Будем сидеть на этой бумажке и грызть ржаные сухари. А инфляция — не верю я в мир, где нет инфляции, — тем временем подъест даже эти небольшие деньги.

Я притянула ассигнацию к себе.

— Нет, тетушка. Прятать мы их не будем.

— Как не будем⁈ — взвилась она. — Украдут же! Или сама растранжиришь, кулема!

— Не украдут. И не растранжирю. Эти деньги, тетушка Анисья, пойдут в дело. Чтобы через месяц у нас была не однатакая бумажка, а две. Или пять.

— Ой, деловая какая нашлась! Вся в батюшку! — фыркнула она.

— Вся в батюшку, — согласилась я, будто не заметив издевки. — Еда у нас есть. Дрова есть. Дом натоплен. А деньгами буду распоряжаться я. Потому что я их заработала.

Тетка уперла руки в бока.

— Ну ежели так, сама постояльца и корми.

Я выбралась из-за стола и обняла ее за плечи.

— Тетушка, ежели мы с тобой да Нюркой ссориться начнем, в самом деле под забором закончим. Мы сейчас как в осажденной крепости, втроем против всего мира. Согласна?

Тетка закряхтела. Соглашаться со мной она явно не хотела, но и возразить было вроде как нечего.

Я выпрямилась, продолжая держать ладонь на ее плече.

— Я — молодая и сильная. Значит, мое дело — разведать, что там вне крепости делается, и припасов добыть. Нюрка — патроны… в смысле, пули и порох подносит да оружие чистит. А ты, тетушка, самый главный человек в крепости. Комендант. Не будет мудрого коменданта — и порядка не будет.

— Скажешь тоже, комендант, — буркнула она.

— А кто ж еще? Мне одной не разорваться. Если я буду и деньги искать, и за дровами следить, и приглядывать, чтобы Нюрка при деле была, — я долго не протяну. Так что на тебя, тетушка, вся надежда. Справишься?