Бывшие. Любовь, удар, нокаут - Ария Тес Страница 58

Я сам женщин не обижаю. По крайней мере, стараюсь этого не делать: ничего не обещаю, не признаюсь в чувствах, чтобы пробраться в их трусики, при этом потом даю поорать на себя вдоволь и со спокойной душой принимаю лавры ублюдка. Тем более, я никогда женщин не бил и скорее сдохну, чем себе такое позволю. Знаю, что этого мало. Наверно, этого бесконечно мало, чтобы считаться нормальным, но… я делаю все, что могу. Лишь бы не быть на него похожим…

Вот и сейчас. Мой папаша усмехнулся бы и дальше пошел со словами «сама виновата», а я несусь вперед. На голос. На просьбу, даже мольбу о помощи! И дело тут даже не в нем, если честно. Просто когда ты слышишь похожие крики все свое детство, по-другому уже ничего у тебя не работает. Ты помогаешь. Ты просто не можешь иначе…

Оттолкнув мохнатые ветки елей, я вылетаю на поляну и вижу. Под еще одной высоченной сосной двое: какой-то мужик, явный забулдыга. А под ним девчонка. Она отчаянно орет, сопротивляется.

Но ей страшно.

Я отсюда чувствую хорошо знакомый кислый вкус страха на языке. И ее острые коленки…

Черт.

Меня так простреливает.

— ОТОШЕЛ ОТ НЕЕ! — ору в голос.

Забулдыга резко поворачивается. В этой противной морде я сразу узнаю местного алкаша Ваську. Он околачивается у магазина, вечно просит добавить ему на шкалик. Вот сука! Я знаю, что он — гребаный трус. Ну да. Нашел себе противника по силам и…

Через мгновение меня простреливает. Я уже думаю о том, как просто обматерю его и спокойно прогоню, да и вижу, как теперь на его морде, не обремененной интеллектом, появляется ужас: он медленно отстраняется от девчонки, собирается встать.

Но это уже сомнительно.

Я же застыл. Я застыл просто! Не в силах пошевелиться! Ведь из-за грязного плеча выглядывает перепуганная, зареванная Маша…

И пиздец.

На глаза опускает красное забрало.

Клянусь! Я не помню, как оказываюсь рядом. Не помню, как сношу его ударом с ноги по хлипкому туловищу. Не помню, как оказываюсь сверху и начинаю без разбора колотить его. Только запах крови. И его я тоже ни с чем не спутаю. Никто не перепутает, если вдыхал его почти что с молоком матери…

— Тим, остановись! — слышу, как из-за толщи воды.

А потом все медленно возвращается…

Я все еще сижу сверху. Этот хрипит. Мой кулак занесен сверху, а Маня запрыгнула мне на спину, обвила, как змеюка, тело, обхватив бедра своими ногами, а руки своими руками — часто, тяжело дышит.

Приплыли…

— Пожалуйста, остановись! Остановись, ты его убьешь! — шепчет она прямо на ухо.

Простреливает мурашками. Я снова начинаю задыхаться, чувствую ее запах. Нежный, цветочный. Немного испорченный мхом и мокрой землей, но… сладкий. Притягательный.

Если бы меня спросили, я бы сказал, что так пахнет рассвет…

— И мало будет! — рычу, а Маня мотает головой.

— Нет, прошу! Не надо! Пойдем! Пожалуйста, пойдем отсюда! Пойдем! Обратимся в полицию…

Я скептически хмыкаю. Разумеется, последнее предложение — это полная херня. Нельзя. Только не в этом городе…

Встаю. Она все еще висит на моей спине, от неожиданности вцепляется в плечи. Я неосознанно страхую ее от падения, поддерживая под коленками — сам смотрю на ублюдка.

— Тварь, блядь, — рычу снова, пнув его по ботинкам.

Забулдыга еле открывает глаза.

— Увижу рядом с лагерем еще раз, я не остановлюсь. Рядом с ней? Тебя до зимы, сука, не найдут.