Следуя за любовью - Ханна Коуэн Страница 58

— Ты тоже много работаешь, – отрывисто, но искренне отвечает Броуди.

— Спасибо. Зато я надеюсь, что однажды у меня будет что-то свое. Может, собственный салон.

Броуди молча кивает, и я наконец отворачиваюсь от него и смотрю вперед. Зажав ладони между бедер, я стискиваю зубы и стараюсь не обращать внимания на блестящее, не до конца расчищенное дорожное полотно. Когда-нибудь я преодолею этот страх. Зависеть от других людей, когда нужно куда-то добраться, не очень разумно. Яркий тому пример – отсутствие еды в моем холодильнике из-за того, что я не могу поехать в магазин. До конца пути Броуди так и не отвечает на мое замечание. Он что-то прокручивает в голове и не хочет рассказывать, а у меня нет никакого права его заставлять. Мне всегда было трудно терпеть, когда кто-то скрывает свои чувства. Лицемерно с моей стороны, ведь я и сама люблю так поступать, когда расстроена.

Через пять минут Броуди заезжает в те же колеи, которые его колеса оставили утром, и ставит грузовик на нейтралку. Я ерзаю на сиденье, не зная, как попрощаться. Я что, должна молча выскочить?

Когда он первым прерывает молчание, я облегченно вздыхаю, не заботясь о том, заметит он это или нет.

— До утра понедельника?

— Ага. – Я стараюсь говорить спокойно, чтобы он не уловил волнения.

Может, сегодня потеплеет и я смогу сходить на занятия на пилоне. А может, в худшем случае, мне как-нибудь удастся купить зимний комбинезон.

Снова отрывистый кивок. После этого остается только заставить себя открыть дверь. Щеки тут же захлестывает морозным воздухом. Я спрыгиваю в снег, не оборачиваясь, чтобы узнать, смотрит ли Броуди. Это лишнее. Нужно быть совсем бесчувственной, чтобы не ощущать, как его взгляд прожигает мне затылок.

— Спасибо, Броуди! До понедельника! – говорю я и, захлопнув дверцу, бреду по навалившему снегу к дому.

Завтра первым делом нужно расчистить дорожку к крыльцу, пока не кончилось тем, что я с головой нырну в сугроб.

Пожалуй, зимний комбинезон – все-таки неплохая идея.

* * *

Бо не писал всю ночь, и субботним утром в половину первого все еще тишина. Впервые за много дней, когда я проснулась, меня не встречало сообщение с пожеланием доброго утра. Было досадно, мягко говоря.

Единственные сообщения сегодня пришли от сестры, которая напоминала мне о рейсе в Оттаву на приближающуюся свадьбу, и от Поппи, которая сообщала, как она рада, что сегодня я снова приду на ее занятие.

Не стоило так расстраиваться из-за того, что он не писал всего один день, просто после нашего первого созвона я, наверное, ожидала, что мы будем общаться еще больше, а не меньше. Вчера я удивилась, как спешно он попрощался, но не особенно задумывалась об этом. А сейчас? Я только об этом и думаю.

Весь день напролет я анализировала каждое слово, сказанное им вчера, пока в голове не образовалась полная каша.

Я стояла, глядя на входную дверь, целых десять минут, так что обутые в зимние ботинки ноги успели вспотеть. В руке у меня зажаты ключи от машины. Мне нужен пинок. Чтобы кто-нибудь вытолкал меня из дома и заставил сесть за руль.

Сегодня минус тридцать, а значит, до студии не дойти, ничего себе не отморозив. Я не говорила Броуди о своих планах, потому что не хотела, чтобы он счел своим долгом выкроить дополнительное время и отвезти меня туда и обратно, особенно после того, какой он был неприветливый, когда высаживал меня вчера вечером.