Предатель. Секреты прошлого - Стася Бестужева Страница 59

— Я согласна с Ульяной, — говорю я, удивляя саму себя. — Нам нужно закончить это раз и навсегда.

Максим смотрит на меня с удивлением:

— Алиса, ты не понимаешь, на что она идет. Крылов — монстр. Если он что-то заподозрит...

— Я всё понимаю, — перебиваю его. — Но разве у нас есть выбор? Катя заслуживает нормального будущего. Без страха, без необходимости прятаться.

Катя, которая до сих пор молчала, вдруг встает:

— Я хочу помочь.

— Нет! — хором восклицают Максим и я.

— Послушайте, — она обводит нас всех взглядом, и я вдруг вижу, что она уже не ребенок. В её глазах — решимость и мудрость, не по годам. — Я уже часть этого. Я была в детском доме, потому что папа пытался меня защитить. Я жила под чужим именем, скрывалась, боялась. Я имею право помочь закончить это.

— Катя, это не обсуждается, — твердо говорит Максим. — Тебе шестнадцать.

— А маме было девятнадцать, когда она погибла, — тихо отвечает Катя, и я вижу, как Максим вздрагивает. — Она погибла из-за них, так? Из-за людей Крылова?

Максим молчит, и это молчание громче любых слов.

— Я не прошу разрешения идти на встречу или что-то в этом роде, — продолжает Катя. — Но я могу помочь. Например, я помню лица многих людей, которые приходили к нам домой, когда мама была жива. Я могу их опознать.

Ульяна переглядывается с Максимом:

— Вообще-то, это может быть полезно. Если она опознает кого-то из внутреннего круга Крылова...

— Нет, — Максим качает головой. — Я не подвергну дочь такой опасности.

— Пап, — Катя подходит к нему, берет за руки. — Я не маленькая. И я не хочу больше бояться. Помоги мне стать сильной, как ты.

Я вижу, как в глазах Максима мелькает гордость, смешанная со страхом. Он смотрит на меня, ища поддержки или, может быть, разрешения.

— Катя права, — говорю я тихо. — Мы все в этом замешаны. И выбраться можем только вместе.

Максим долго молчит, затем медленно кивает:

— Хорошо. Но при одном условии — ты, Катя, будешь делать только то, что мы скажем. Никакой самодеятельности.

— Обещаю, — серьезно отвечает она.

Максим возвращается к ноутбуку, нажимает несколько клавиш:

— Есть еще кое-что,что вы должны увидеть.

На экране появляется еще одно видео — темная комната, Крылов за столом напротив какого-то мужчины, лица которого не видно.

"Ты понимаешь, что она жена Морозова?" — говорит мужчина.

"И что? — усмехается Крылов. — Её муж работает на нас. А если начнет артачиться, можно будет использовать жену как рычаг давления".

"А что с дочерью? Первой?"

"О ней никто не знает, кроме нас. Пусть сидит в своем детдоме. Если Морозов станет проблемой, всегда можно напомнить ему, что девочка под нашим присмотром".

Я чувствую, как холодеет спина. Они знали всё. Обо мне, о Кате. Мы все были просто пешками в их игре.

— Вот почему я не мог рассказать тебе правду, — говорит Максим, останавливая видео. — Вот почему я должен был разыграть предательство. Если бы они заподозрили, что ты что-то знаешь...

— Они бы использовали меня против тебя, — заканчиваю я его мысль.

— Или хуже, — его голос дрожит. — Когда погибла Вера, моя первая жена, это не была случайность. Она начала что-то подозревать, задавать вопросы. И её машина слетела с трассы.

Я смотрю на Катю — она слушает историю своей матери с каменным лицом. Слишком много потрясений для одного дня.

— Я не мог рисковать тобой, — продолжает Максим, глядя мне в глаза. — Даже ценой твоей ненависти ко мне.