Еще одна глупая история любви - Кэтлин Дойл Страница 60

Уверена, что Сет из всех людей лучше всего поймет, что она имела в виду.

— Боже, Молли. Мне очень жаль.

Я пожимаю плечами.

— Мне все равно платят за мою работу над сценарием. С этим все в порядке. Но мне хотелось запустить в производство какой-то крупный проект.

— Согласен! Я хочу видеть больше вещей от Молли Маркс для моего собственного удовольствия. Это эгоистично, но хочу.

— А как твоя работа? – спрашиваю я, потому что не хочу жалости от Сета Рубинштейна и не вижу причин для обсуждения моей нынешней карьерной засухи.

— Знаешь, если честно, то мне все немного наскучило.

— Тебя достали все те разводы, которыми ты занимаешься?

Он морщится.

— Я знаю, что ты считаешь меня дерьмом за то, что я занимаюсь семейным правом, и понимаю почему, но на самом деле ты частично являешься причиной того, чем я занимаюсь.

Я на мгновение отвожу взгляд от дороги и прищуриваюсь, глядя на него.

— Тебя так вдохновила моя детская травма, что ты решил провести свои лучшие годы, когда можно делать карьеру и зарабатывать деньги, сея отчаяние и финансовый крах?

— Нет, я хотел помогать людям. Я серьезно.

— Я не понимаю, как ты можешь это делать.

Если честно, мне на самом деле больно и обидно, что он пошел в эту сферу после того, как видел, что случилось со мной и моей матерью. Отец бросил ее, когда я училась в восьмом классе, и Сет был рядом, когда это произошло, и видел все негативные последствия. Он видел, как юристы и менеджер моего отца обобрали мою мать, переведя его деньги в офшоры, а потом суды длились годами, когда она пыталась это доказать. Сет видел, как мы обе были опустошены после пережитого.

Нет, мы не голодали – я должна прояснить этот момент. Отец платил назначенные судом алименты на меня и оплатил мое образование. Моя мать снова начала делать карьеру в недвижимости. Но ей потребовались годы, чтобы вернуться к прошлому финансовому положению. Мы с ней жили в дерьмовой маленькой квартирке, и каждый раз, когда ломалась машина, было непредсказуемо, хватит ли нам денег на ремонт. И это не говоря про ее депрессию, которая тоже длилась годами, и про мои непрекращающиеся панические атаки.

Тем временем мой отец купил первую из своих многочисленных яхт, перебрался в кондоминиум с видом на океан, снова женился на девушке, которая была всего на семь лет старше меня, и встречался со мной один раз в месяц – брал на выходные. Вот такой получился счет.

М-да. Адвокат по бракоразводным процессам. Я не любительница этих типов.

— Я решил, что должен быть какой-то более гуманный способ расторжения браков, – продолжает Сет. – Поэтому, став партнером, я нанял штатного семейного психолога, женщину, как раз специализирующуюся по разводам, и предлагаю всем своим клиентами поработать с ней. Я также предлагаю им процедуру примирения сторон. Ясно, что все, связанное с разводами, неприятно, но у нас есть немало успешных решений, когда удалось сделать расставание дружеским и решить все вопросы во внесудебном порядке, даже в ситуациях, когда процедура начиналась злобно и желчно.

Я не покупаюсь на это.

— Ты молодец. Но ты должен простить мне мой скептицизм.

Он встречается со мной взглядом в зеркале заднего вида.

— Мне очень жаль, что тебе из-за отца пришлось столько всего пережить. Тебе и твоей маме. Я об этом никогда не забываю.