Еще одна глупая история любви - Кэтлин Дойл Страница 61

Он намекает на то, что у моей матери был сильнейший нервный срыв во время развода, а отец бросил меня в период полового созревания, и мне как раз тогда пришлось стать главной опорой матери в эмоциональном плане. Она просила у меня прощения за это – мы с ней даже ходили на сеансы семейной терапии. Но из-за всего этого мои подростковые годы получились невероятно трудными.

— Спасибо, – говорю я. – Сейчас у мамы все прекрасно. В прошлом году она даже начала с кем-то встречаться. Она не говорит мне, насколько все серьезно, но внезапно начала меня доставать, говорить что-то типа: «Хватит прятаться в своей скорлупе, открой свое сердце для любви», как будто превратилась в Опру[61].

Сет смеется.

— Рад это слышать.

Мне становится неловко из-за того, что я говорю о себе в связи с романтической привязанностью.

— Но почему тебе-то скучно? – спрашиваю я.

— Ну, я, в общем и целом, достиг потолка в своей профессии. И в каком-то смысле ощущение такое, что я остановился в развитии, застрял в одном месте.

— Ты можешь заняться чем-то другим? Не разводами?

— Я обдумываю вариант открытия некоммерческой юридической консультации. Или моей собственной фирмы. Но я не хочу полностью уходить с головой в работу, а потом заводить детей и не иметь времени ими заниматься.

Я чувствую прилив нежности, узнав, что он об этом думает. На душе сразу же становится тепло. Он думает о том, как будет заниматься своими будущими детьми. Он такой… хороший.

— Поняла, – только и говорю я вслух, потому что стремление Сета к созданию семьи – это еще одна нервирующая и выводящая из равновесия тема для обсуждения.

И на этом темы, на которые мы можем говорить, иссякают.

Пауза получается такой длинной, что я уже подумываю, не включить ли мне радио. Меня гнетет то, что я не могу поддерживать разговор с Сетом так, чтобы чувствовать себя комфортно, а ведь с этим человеком я могла разговаривать всегда. На самом деле несколько лучших моих разговоров в жизни были именно с Сетом. Это о многом говорит, учитывая, что вели мы их еще до исполнения нам обоим восемнадцати лет.

Но кажется, что он ведет себя так же сдержанно, как и я, если речь идет о его будущем.

— Как твоя семья? – наконец спрашиваю я, испытывая при этом ощущение, будто ставлю галочки у положенных для обсуждения тем. Следующим я спрошу про его занятия спортом и графике сна.

Сет улыбается.

— У них все отлично. В прошлом месяце я навещал Дейва и его детей. Мы ездили в Пиджен-Фордж и в Долливуд[62]. Это было потрясающе!

— Правда? Я мечтаю поехать в Долливуд.

Он печально улыбается мне.

— А вот я не уверен, стоит ли тебе это делать. Если я все правильно помню, у тебя весьма сложные отношения с тематическими парками.

— О Боже! Не надо мне об этом напоминать.

Он имеет в виду нашу поездку в дешевый, второсортный аквапарк в Центральной Флориде, где я чуть не умерла. Веселенькое получилось свидание.

— Только ты могла совершить почти фатальную ошибку, забираясь на водную горку, – замечает Сет.

Я подвернула лодыжку, пытаясь взобраться на плот, соскользнула в воду, и меня чуть не засосало в идущую под крутым наклоном трубу с «порогами», когда меня несло вперед задом. К счастью, Сет успел меня схватить, я не пострадала, но думаю, что именно благодаря мне были потрачены миллионы долларов на обеспечение дополнительных мер безопасности на аттракционе «Спуск по бурным порогам в Окале».