Шрам - Эмили Макинтайр Страница 62

Большая бутылка громко опускается на гнилой деревянный пол. Я наклоняюсь к Эдварду и снимаю ткань с его лица.

Кожа намокла; лопнувшие сосуды вьются паутиной вокруг его глаз; покусанные губы потрескались, стали кровоточить.

Я поправляю стол, чтобы Эдвард лежал ровно.

— Будь на твоем месте кто-то другой, я бы его убил.

Его голова откидывается в сторону, грудь вздымается.

— Я знаю, – его голос надламывается, становится хриплым.

— Ты отблагодаришь меня за милосердие?

Приоткрыв рот, Эдвард смотрит мне в глаза, пытаясь отдышаться.

— Я не хочу ломать твой дух. Мне от этого так же больно, как и тебе. – Я кладу руку на грудь. – Но приводить кого-то без моего согласия было в лучшем случае опасно, а в худшем – попыткой самоубийства.

Он моргает, облизывая потрескавшиеся губы.

— Спасибо…

— За что? – Я приподнимаю брови.

— За милосердие.

Я киваю, довольный его наказанием, отодвигаю ведро с водой в угол комнаты и гашу свечи. Однако освобождать Эдварда я не спешу. Он останется здесь на ночь. Пусть подумает и осознает, что нет ничего важнее его преданности и молчания, а я вернусь за ним поутру.

— Ты оставишь меня здесь? – спрашивает он дрожащим голосом.

Я хватаюсь за ржавую металлическую дверную ручку.

— Подумай над своими поступками, Эдвард, а завтра утром мы сможем начать все сначала.

Я распахиваю дверь и выхожу на освежающий ночной воздух.

Но тут останавливаюсь и поворачиваюсь к нему лицом.

— Если что-то случится. Если что-то пойдет не так, ты за это ответишь. Понял?

Связанный, он смотрит меня затуманенным взглядом, кивая и ударяясь о деревянный стол.

И хотя я потерял доверие к Эдварду, на данный момент этого достаточно.

Захлопнув за собой дверь, достаю ключ и запираю замок.

Прежде чем уйти, я разминаю шею, достаю из кармана спичечный коробок и вынимаю оттуда свернутую самокрутку. Возможно, с моей стороны было глупо оставлять Эдварда в живых, и будь на его месте кто-нибудь другой, я бы точно не стал этого делать. Но Эдвард – важная составляющая нашего восстания. Потерять его было бы равносильно потере руки, а на такой риск я пойти не готов.

Зажигая сигарету, глубоко затягиваюсь и отправляюсь обратно в замок.

Сегодня луна стоит высоко и светит ярко; привычные для Саксума облака разбежались, оставив на потемневшей земле призрачное сияние. К хижине не ведут проторенные тропинки: за все эти годы я пользовался разными маршрутами, чтобы трава не истерлась. Однако самый простой путь ведет прямо в сад моей матери, и сегодня я выбрал именно его.

Пытка – занятие утомительное.

Выйдя из-за деревьев, я останавливаюсь, увидев тень, сидящую на одной из черных скамеек возле фонтана. Подойдя ближе, я понимаю, что это леди Битро.

Во мне зарождается тревожное чувство, ведь моя маленькая лань снова на улице, когда должна спокойно лежать в своей постели.

— Бессонница – серьезный риск для здоровья, – обращаюсь я к Саре, приближаясь.

Она оборачивается, лунный свет освещает ее высокие скулы, на губах расцветает улыбка:

— Тебе ли не знать.

Я обхожу скамейку и сажусь рядом с ней, широко расставив ноги. Подношу сигарету к губам и снова затягиваюсь.

Она внимательно за мной наблюдает, в ее глазах читается интерес. Я уверен, что это невинное проявление любопытства, но ее взгляд все равно пронзает меня, прожигая путь до самой души. Прислонившись головой к деревянной спинке, я предлагаю Саре закурить.