Шрам - Эмили Макинтайр Страница 63

Честно говоря, не ожидал, что она возьмет сигарету, но Сара в очередной раз меня удивляет, когда забирает у меня самокрутку своими изящными пальцами. Я откидываю голову в сторону, наблюдая, как она подносит ее ко рту, обхватывает губами и затягивается.

Член напрягается от этого зрелища.

Ее глаза, застланные пеленой дыма, выпучиваются. Она кашляет, отплевывается и бьет себя в грудь кулаком.

— Это… – она снова кашляет. – Это отвратительно. Зачем ты это делаешь? Это какая-то пытка!

С улыбкой я забираю сигарету и придвигаюсь ближе к ней:

— Да что ты знаешь о пытках, маленькая лань?

Ее кашель стихает, глаза стекленеют.

— Жжется ведь, – хнычет она.

— Просто нужно научиться, – я придвигаюсь ближе. Живот напрягается, когда я подношу сигарету к ее губам, гадая, позволит ли она мне или уберет мою руку. Оба варианта меня возбуждают, и я не могу решить, чего жажду больше: ее подчинения или борьбы.

Ее пальцы обхватывают мое запястье – от этого прикосновения по руке пробегают искры.

— Вдыхай медленно. – Я прижимаю край сигареты к ее рту.

Член мучительно твердеет и прижимается к ноге, когда ее губы сжимаются вокруг бумаги.

Я протягиваю руку и провожу двумя пальцами по ее пищеводу, потому что сейчас, когда мы вдвоем, я не могу не прикасаться к ней.

— Теперь глотай, – хриплю я.

Ее глаза слегка округляются, мышцы подрагивают, пока дым спускается по горлу и проникает в легкие.

Наши взгляды встречаются.

— Выдыхай.

Она слушается, и теперь вокруг ее лица вьется облако, закрывая ее от моего взгляда. Мои внутренности расплавляются от ее послушания.

— Хорошая девочка, – я поглаживаю ее шею, после чего забираю у нее сигарету и подношу влажный кончик к своим губам.

Когда наши взгляды встречаются, я замечаю блеск в ее темных глазах.

Но вдруг она отводит свой взор, прочищает горло и отодвигается:

— Мне не понравилось.

Я откидываюсь назад и смотрю в небо, не обращая внимания на гудящую вибрацию нервов. Они искрятся, как молния, призывая меня либо трахнуть ее, либо убить – все для того, чтобы я смог вернуть свою привычную и такую благословенную отстраненность.

— Курение – это на любителя.

— И почему же ты любишь?

— А почему бы и нет? – я пожимаю плечами.

Она не отвечает – лишь копирует мою позу: вытягивает ноги, сплетает пальцы на животе и прислоняет голову к спинке.

Здесь тихо; стрекотание цикад на деревьях и случайное улюлюканье совы – единственное, что составляет нам компанию.

— Курение успокаивает, – наконец говорю я. И тут же хочу взять свои слова обратно, ожидая, что она бросится меня осуждать. Но она этого не делает. Сара просто хмыкает и закрывает глаза. – У тебя бывает чувство, будто ты не можешь избавиться от навязчивых мыслей? – продолжаю я.

— Оно со мной всегда.

— Так вот, когда этот шепот в голове не умолкает, тело восстает и терзает меня до такой степени, что я не могу усидеть смирно. Легкие сжимаются, и я едва могу дышать сквозь волну нахлынувшей паники… – Я поднимаю тлеющую бумагу. – А это помогает.

Сара поворачивает голову и смотрит на меня, приподняв брови:

— Неужели могущественный принц Тристан только что признался мне в слабостях?

— Тревога расправится с любым из нас. Даже со мной. – Я снова затягиваюсь, потом предлагаю ей.

К моему удивлению, она берет сигарету и вкладывает ее между двумя пальцами.